— Хорошо, — вздохнула я. — Что вы вообще о нем знаете? Может, номер мобильника?
Тетка задумалась, и я в надежде затаила дыхание.
— Нет, — ответила она наконец, к моему разочарованию. — У меня был номер кого-то из этой компании, но я его стерла, как только они уехали.
— Может, вам что-то известно о месте работы Яикбаева? — спросила я кисло, чувствуя, что исчерпала все свои умственные возможности.
— Работы? Погодите, он что-то такое болтал… А! В магазине он работал, в супермаркете каком-то!
В Питере сотни супермаркетов — как, спрашивается, я вычислю нужный?
— У него еще такая форма была — я видела, — задумчиво продолжала моя собеседница. — Оранжевая, а на спине какой-то фрукт нарисован… Или овощ?
Что ж, уже кое-что, подумала я: придется посидеть в Интернете и поискать, в каких магазинах выдают работникам похожие вещички, — другого выхода нет.
— Так, значит, вы в последний раз видели Регину в клубе «Ночной дозор»? В ту самую ночь, когда она погибла? — уточнил Трофименко, чувствуя, что краснеет.
Сидевшая перед ним роскошная девица лениво перекинула ногу на ногу, и он успел заметить мелькнувшую под провокационно короткой юбкой тоненькую полоску трусиков. Она была жгучей брюнеткой с огромными цыганскими глазищами и ресницами, при каждом взмахе которых Павел чувствовал, как его сердце проваливается куда-то вниз. Раньше он считал, что подобных девушек можно встретить только в глянцевых журналах. Татьяна Огурцова не была моделью. Строго говоря, она вообще никем не была. Красавица в платье от «Прада» и в туфлях на высоченных каблуках не училась и не работала, а просто тратила деньги с платиновой карточки матери — какой-то «шишки» в строительном бизнесе. Как успел выяснить Трофименко за время беседы, Таня владела симпатичным гоночным «Порше» ярко-голубого цвета, квартиркой-студией в сто сорок квадратных метров в центре и превосходным гардеробом. О последнем Павел получил представление по чистой случайности: когда он позвонил в дверь, Татьяна как раз вывалила бо́льшую часть своих шмоток на овальный диван королевских размеров, пытаясь сообразить, что ей сегодня вечером надеть на очередную вечеринку. На половине платьев и блузок до сих пор болтались ценники и этикетки — видимо, Татьяна Огурцова предпочитала скупать одежду оптом.
— Да, наверное, — беспечно пожав плечами, ответила девушка на вопрос Павла. Ее длинные темные ресницы взметнулись вверх, и Трофименко почувствовал, как комок подкатывает к горлу, лишая его дара речи. Но он не мог не заметить, как равнодушно ведет себя Татьяна. В конце концов, убита ее подруга, а она, кажется, больше озабочена предстоящей вечеринкой, нежели этим печальным событием. Может, красивые девушки как-то иначе относятся к жизни?
— Вы уходили вместе?
— Н-нет, — протянула Татьяна, похоже, ненадолго задумавшись. — В тот вечер, по-моему, нет… Да, точно: ей кто-то позвонил.
— Не знаете кто?
— Нет, — покачала головой Таня, и блестящие волосы упали ей на глаза. Девушка грациозным движением откинула их назад, и Павел едва успел вовремя отвести взгляд, чтобы она, не дай бог, не подумала, что он на нее пялится (а ведь именно этим он и занимался, не в силах противостоять искушению: на эту девушку хотелось смотреть не отрываясь!).
— Но точно кто-то особенный, — тут же добавила она, и Павел встрепенулся:
— Почему вы так решили?
— Ну, знаете, Регинка ведет себя довольно-таки грубо, особенно с мужиками, а тут она ворковала, как горлица… Честно, я у нее никогда такого голоса не слышала, хоть мы с детства знакомы!
— И что потом случилось?
— Случилось? Да ничего не случилось, ушла она — и все.
— Думаете, она отправилась на встречу с неизвестным поклонником?
— Скорее всего.
— Не слышали случайно куда?
— Нет, в тот раз не слышала.
— В тот раз?
Она не слишком-то разговорчива, подумал Павел и почувствовал, что разговор с Татьяной начинает его раздражать, ведь каждое слово приходилось из девушки вытягивать чуть ли не клещами!
— Я знаю, что Регинка с кем-то встречалась, — лениво пояснила она. — Может, это он ей и названивал?
— Она рассказывала вам о нем хоть что-то?
— Знаете, Регинка относительно своих мужиков в подробности не вдавалась. Лично я только с одним ее видела.
— Кто такой?
— Понятия не имею.
— А описать сможете?
— Ну, невысокий такой, блондин, в очках — вот, собственно, и все.
— Да-а, негусто! — пробормотал Трофименко.
— Хорошо одетый, — добавила Татьяна, словно заметив, что Павел разочарован ее скудной информацией. — Даже, я бы сказала, очень хорошо — серый замшевый пиджак от Верлена, ботинки из натуральной змеиной кожи, галстук прикольный, золотой — я такой на показе мод в Париже видела.
Да, с тоской подумал Трофименко, для такой, как Татьяна, одежда, без сомнения, значит очень много — возможно, даже больше, чем то, что под ней: она с трудом вспомнила лицо поклонника подруги, но подробно описала, во что он был одет!
— Скажите, Регина, вам знаком приятель Регины, некий Валера?
— Щукин, что ли?
— Может, и Щукин — ее мачеха фамилии не сообщила.
— Тамарка-то? Конечно, откуда ей знать — они же с Регинкой как кошка с собакой!
