Кон ничего не сказал, нежно, но властно толкнув меня обратно на подушки дивана у окна. Затем он просунул свои большие, теплые ладони мне под ягодицы и приподнял меня, располагаясь между моих бедер. Он вошел в меня одним плавным, сильным движением, полностью заполняя меня. Из моего горла вырвался стон мучительного удовольствия. Кон наклонился вперед, продвигаясь глубже, его пристальный взгляд встретился с моим. Его черные глаза были огнем, сжигающим меня заживо. От его напора мне стало трудно дышать. Я забыла, какой он большой. Это было великолепно. Он был великолепен. Кон ничего не сказал, только свирепо посмотрел на меня сверху вниз, когда начал двигаться, и я не отвела взгляда. Я не могла.
Кон задал жесткий, безжалостный ритм, посылая неистовое удовольствие по моим венам, и я потянулась, чтобы схватить его за запястья, приноравливаясь к его ритму, мощным толчкам его горячего, твердого тела. Он все еще был полностью одет, в то время как я была только в бюстгальтере, и я находила это эротичным.
Его пристальный взгляд прошелся по моему телу, наблюдая, как я извиваюсь под ним, каждое его движение усиливало наслаждение.
У меня никогда не было мужчины, который смотрел бы на меня так, как Кон. Никто никогда не смотрел на меня с такой собственнической свирепостью. Он начал двигаться быстрее, жестче, его зубы обнажились в дикой улыбке, когда он наклонился.
— Кончи для меня, моя Дженни, — прошептал Константин и стал ласкать мой клитор нежно и умело.
Оргазм — жаркий и неистовый — захлестнул меня, я выкрикнула его имя ему в губы. Я смутно услышала, как он издал резкий, гортанный звук, почувствовала, как его тело сильно врезалось в мое, прежде чем он обрушился на меня сверху. Константин был тяжелым, но для меня это было приятно.
Я попыталась подняться, но Кон остановил меня.
— Стой, — приказал он еще хриплым голосом. — Ты в порядке? Я причинил тебе боль?
— Нет, — сказала я. — Нет, вовсе нет.
Кон прищурился, сверля меня взглядом так, будто не поверил мне, но затем кивнул:
— Тебе нужно поесть. У нас впереди долгая ночь.
Меня вновь охватила дрожь.
— Я полагаю, это не означает ночь на диване перед телевизором?
— Нет, конечно нет. После ужина я отведу тебя в постель, где смогу как следует изучить тебя.
Жар предвкушения разлился по телу.
— Нам не обязательно ужинать. Я не возражаю, если мы прямо сейчас отправимся в постель.
У Константина заблестели глаза.
— Звучит заманчиво. Но тебе нужно поесть, не забывай, что ты беременна.
Я должна была думать о том, что произойдет дальше — о свадьбе, обустройстве жилья и всяких других вещах… Но я не хотела думать об этом. Я даже не могла вспомнить, почему принято считать, что это важно. И когда Кон взял меня за руку, его пальцы переплелись с моими, я позволила ему отвести меня в столовую, вообще ни о чем не думая.
Прошло пять дней с тех пор, как Дженни согласилась выйти за меня замуж, и все свободное время я проводил с ней в постели, давая волю своим желаниям. Я не мог ею насытиться. Я не хотел думать о работе, о Валентине, даже о предстоящей свадьбе. Я просто хотел быть рядом с Дженни. В какой-то момент мне стало понятно, что лишь она занимает мои мысли, я просто тону в ней…
Днем я уходил в коттедж — мне требовалось уединение, чтобы работать. Вот и сегодня, пролистав электронные письма, я ответил на пару из них, дал подчиненным инструкции. Мне следовало разобраться с еще несколькими делами, но мои мысли были рядом с Дженни. Неужели я согласился на полноценный брак? Я был уверен, что смогу держать все под контролем, но я уже потерял контроль, проводя столько времени с ней. Нужно было прийти в себя.
Отодвинув стул, я встал и повернулся к ряду книжных полок вдоль одной из каменных стен коттеджа. За книгами, спрятанная под панелью, выполненной в виде камня в стене, была кнопка. Если бы на эту кнопку нажал кто-то другой, ничего бы не произошло: она реагировала только на мой отпечаток пальца. Вот и сейчас электроника удостоверилась, что это именно я, и только после этого секция стеллажа сдвинулась в сторону, открывая дверь в стене.
Я шагнул в комнату за дверью. Никто не знал о ее существовании, кроме людей, которые построили ее для меня, и я щедро заплатил им, чтобы они никогда не раскрывали моих секретов. В этой комнате хранилась моя коллекция. Сокровища, которые я собирал годами и прятал от всех, но особенно от своего отца.
Доминго не нравилось, что мы с братом привязывались к чему-либо, даже к неодушевленным предметам. Ни игрушек, ни книг, ни игр, ни друзей. Никаких домашних животных. Даже мать забрали у нас, когда мы были маленькими. Она погибла во время прогулки в горах, ее тело позже нашли у подножия скалы. Мать не любила пешие прогулки — это я помнил достаточно отчетливо. Так что одному Богу известно, что она делала на опасной горной тропе. У меня были подозрения по поводу ее смерти, но я никогда их не озвучивал. Не было никакого смысла думать об этом. Борьба с отцом была бесполезна — этот урок Валентин так и не усвоил, но мне пришлось. У меня не было другого выбора.
