Преодолев чувство разочарования, я повернулась и шагнула обратно в дверной проем, оставив Кона закрывать дверь в эту очаровательную секретную комнату. Я даже не успела рассмотреть, что он там прячет, — все мое внимание было обращено на него. Поведение Константина показалось мне странным.
Кон подошел ко мне, взял за руку и усадил на диван. Крошечный коттедж был превращен в большой, удобный офис с большим письменным столом и множеством стеллажей. Деревянный пол был очень старым, темным и вытертым, но блестящим. Его покрывало несколько ковров ручной работы, а под окном напротив письменного стола стоял удобный на вид диван из темной кожи. Стены из необработанного камня создавали ощущение безопасности, однако благодаря продуманному до мелочей дизайну комната казалась теплой и уютной, здесь было комфортно не только работать, но и отдыхать.
Кон скрестил руки на широкой груди, нависая надо мной, глядя на меня своими холодными глазами. Я начинала ненавидеть это выражение лица. Разве Кон не знал, что ему не нужно быть таким со мной? Он стал холодным и отстраненным с тех пор, как я уехала из Испании в Лондон. Кроме той ночи в саду, когда мы оба пересекли черту, после которой не смогли вернуться к обычной жизни.
Я сильно прикусила губу, смахивая слезы и вместо этого пытаясь разозлиться.
— Что все это значит? — спросила я.
— Ты о чем?
— Мне не понятна причина твоей злости! Я всего лишь вошла в комнату! В твою… секретную комнату.
Мускул дернулся на лице Кона.
— Я не хочу говорить об этом.
— Ладно, хорошо. Так вот как это будет! Наш брак? Секс, когда захочешь, а потом ты пропадаешь бог знает где и отказываешься со мной разговаривать?
Его темные брови дернулись.
— Чего еще ты хочешь?
— Я хочу, чтобы ты был рядом! — Слова прозвучали гораздо более яростно, чем я ожидала, и я попыталась смягчить свой тон. — Я не хочу этой дистанции, которую ты продолжаешь устанавливать между нами. Я не понимаю, зачем она. Ведь нам нужно столько всего обсудить!
Что-то промелькнуло в холодных черных глазах Константина, проблеск эмоции, которую я не смогла прочесть.
— Прекрасно. Давай поговорим о подготовке к свадьбе.
Его голос был невыразительным, как каменная стена. Это разозлило меня еще больше.
— Я не хочу говорить о делах, — отрезала я. — Я хочу поговорить о том, почему за последние пять дней ты только и делал, что занимался со мной сексом и уходил.
Мускул на его подбородке снова дернулся.
— У меня есть работа, которую мне нужно делать.
— Забавно… Много лет назад ты мог часами работать в своем кабинете, и тогда я тебе не мешала.
Константин замер, черты его лица смягчились, казалось, лед между нами треснул. Еще одна эмоция, которую я не могла определить, промелькнула на его прекрасном лице. Кон резко развернулся, подошел к столу и уставился на стопку аккуратно сложенных бумаг.
— Я говорил тебе, что секс — это все, что я могу тебе дать, Дженни. Я не шутил.
Я взглянула на его высокую фигуру, его широкие плечи — о, как мне хотелось подойти и обнять Константина! Но это не поможет. Потому что меня угнетало не физическое расстояние, а эмоциональное. Он опять отдалялся от меня. Конечно, он сразу сказал, что не может подарить мне любовь, но он мог бы, по крайней мере, снова стать тем другом, которым когда-то был. Разве мы не можем вернуться к этому? Разве я этого не заслужила?
А наш ребенок? Что, если Кон отстранится от нашего ребенка?
— Что случилось с тем человеком, который был моим другом? — спросила я, обхватывая себя за плечи. — Почему ты сейчас не можешь быть таким?
Последовало долгое молчание.
— Не могу. И не хочу объяснять почему, — сказал Кон.
Разочарование, словно порыв холодного ветра, захлестнуло меня, усиливая ощущение озноба.
— Почему? Ты так и не сказал мне, почему ты меня бросил. Я что-то сделала? Кон, я…
— Нет. — Он внезапно взглянул на меня, его взгляд был свирепым. — Ты ничего такого не сделала. Это не твоя вина.
Я была сбита с толку.
— Тогда почему?
Кон снова посмотрел на стопку бумаг и осторожно положил на них ладонь, так, словно его тоже обдало ледяным ветром.
— Я никогда не рассказывал тебе о своем детстве, не так ли? Я никогда не говорил о Доминго.
Как только он произнес эти слова, знание, которое всегда было там, перевернулось глубоко внутри меня. Кон всегда был напряжен, когда его отец был рядом, всегда становился холодным и отстраненным. И нет, он никогда не говорил ни о Доминго, ни о брате-близнеце, которого потерял в семнадцать лет. Вероятно, для этого есть причина.
— Нет, не говорил, — мягко сказала я.
— Я не хотел, чтобы ты знала. Я не хотел, чтобы это… касалось тебя.
Меня охватило дурное предчувствие.
— Что он сделал с тобой, Кон? — прошептала я.
— Будет лучше, если ты не будешь знать. — Его голос стал совершенно невыразительным. — Достаточно сказать, что я сознательно избегаю эмоциональных привязанностей. Я давно так решил и не намерен что-либо менять.
Я заморгала, застигнутая врасплох внезапным признанием. Я хотела выяснить причины, но по выражению его лица понимала, что Кон не настроен говорить.
