Кровавая рана в груди пульсировала, сжимаясь, и с каждым разом накатывал серый туман, грозя подхватить и унести куда-то… прочь от этой действительности, от этого кабинета, от тела мужчины, в котором кто-то могущественный и безжалостный недрогнувшей рукой погасил огонек жизни.
– Я хочу остаться здесь, – беззвучно выдохнула она, – с ним.
– Но, милая, сейчас вам следует больше думать о себе. Кому станет легче, если вам сделается дурно?
Бьянка дернула плечами, в упор взглянула на Дору. Во взгляде горничной светились тепло и забота, такие, каких Бьянка никогда не видела в глазах графини Эверси. Даже тогда, когда была перспективной девицей на выданье.
– Ты что, не понимаешь? Как я могу оставить его… одного?
– Сейчас здесь будет инквизиция, – повторила Дора.
Мысли Бьянки плавали, словно разноцветные капли масла на воде.
«Сейчас здесь будет инквизиция».
– Так быстро? – просипела она. – Но почему? Инквизиция не занимается… такими делами…
Перед глазами плавали клочья тумана, и Бьянка подумала, что она и в самом деле сейчас упадет. Дора не ответила на вопрос, лишь настойчивее стала подталкивать к распахнутой двери, откуда в кабинет заглядывали другие женщины. Дворецкий, сухой как палка старик, почему-то отсутствовал.
– Верховный инквизитор… – начала Дора и осеклась.
В коридоре прогрохотали шаги, и Бьянка невольно отшатнулась, когда в дверном проеме как ниоткуда возникла высокая фигура в черном.
– Милорд, – Дора принялась кланяться, – проходите, милорд. Видите, что приключилось.
Набежавшие слезы превратили мир в картинку, небрежно нарисованную акварелью. Бьянка посмотрела в лицо верховного инквизитора королевства и снова подумала о том, что обычно инквизиция занимается вовсе не такими делами.
– Вижу, – ответил Аламар Нирс, поджал губы и, сердито сверкнув глазами на Бьянку, обогнул женщин и подошел к Рою.
Потом присел на корточки, поднял с пола флакончик. С усмешкой посмотрел на Бьянку.
– Ну что, леди Эверси, вас можно поздравить? Довели мужа?
– Милорд! – шикнула Дора, но было поздно.
Как будто огненный шар взорвался внутри, разрывая в клочья остатки рассудка. Бьянка испуганно моргнула, ей вдруг стало очень легко, она словно увидела себя со стороны. Вроде бы она – и не она одновременно. А настоящая, маленькая Бьянка спряталась и наблюдает за происходящим.
Стремительный шаг вперед, отчаянно, путаясь в длинной юбке. Рука взлетела как будто сама собой – и резко, болезненно припечаталась ладонью к щеке верховного инквизитора, который даже не успел до конца подняться на ноги.
– Как вы смеете? Вы, больной ублюдок! Убирайтесь отсюда прочь, или я прикажу вас выставить… И не смейте, слышите? Не смейте даже прикасаться к… нему… не трогайте его своими грязными руками, они у вас по локоть в крови!
– Миледи! – ахнула где-то за спиной Дора.
Инквизитор молча выпрямился, окинул Бьянку ничего не выражающим взглядом с высоты своего роста. Так обычно смотрят на муху, перед тем как прихлопнуть.
– Ну, что ж вы? Давайте! – голос сорвался на крик. – Давайте, можете сжечь меня прямо сейчас! Все равно уже… ничего нет…
Она несколько минут вглядывалась в каменное лицо инквизитора с розовым пятном на щеке, потом отвернулась.
Да, пусть бы он ее сжег прямо сейчас. Бьянке ведь было известно, что Аламар Нирс обладал сильнейшим даром пиромантии и время от времени сжигал приговоренных. Сам. Так что… пусть бы и ее сжег, и, может быть, тогда бы она смогла снова увидеть Роя. Не здесь, а где-нибудь там, откуда еще никто не вернулся.
Ей послышался глубокий вздох. А потом – повелительное:
– Усадите миледи. Вы что, не видите, что ей нехорошо?
В тот миг, когда Бьянке пододвинули тяжелый стул, она уже падала. Силы покинули быстро и внезапно, перед глазами расплылось серое марево, но тут же в ноздри ударил едкий запах, от которого на глазах снова выступили слезы.
– Ну, так-то лучше, – пробормотал Аламар, убирая в карман флакон с нюхательными солями. – Простите меня, Бьянка. Вероятно, вы и в самом деле любили Роя Сандора. Я не думал, что это вообще возможно.
Она промолчала, вкладывая в свое молчание все презрение, на которое была способна.
Да что он понимает в любви, этот палач с глазами сумасшедшего? Он вообще вряд ли понимает, что жизнь самой Бьянки закончилась, оборвалась. Осталась сухая куколка, в то время как бабочка уже летит, порхает в небесной выси. Бьянка машинально коснулась пальцами фарфорового кулона. Он снова был горячим, грел ее, словно маленькое солнце, забравшееся под платье.
А тем временем в комнате появилось новое действующее лицо, сухощавый мужчина, совершенно неприметный, в очках с толстыми линзами.
– Мастер Нирс, – он поклонился инквизитору.
– А-а, Мельфор, и ты здесь.
– Я от ведомства лорда Сандора, – спокойно отчитался мужчина, – я должен засвидетельствовать смерть, и тело следует забрать на вскрытие.
Аламар Нирс понимающе кивнул.
– Я забираю его в инквизицию, Мельфор. Понимаю, что тебе не терпится поработать скальпелем, но… Здесь замешано магическое воздействие. Так что, сам понимаешь, в первую очередь это наш клиент.
