— Это не похоже на случайное совпадение. Кажется, Уилкинс делится вашими результатами со своими друзьями, — Витторио вздыхает. — Я за обмен информацией между коллегами — как у нас в лаборатории. Ученые должны сотрудничать, но такого рода сделки нарушают дух сотрудничества, особенно если Уилкинс видит, что Крик и Уотсон делают с полученными данными. Да еще вопреки джентльменскому соглашению между двумя институтами. Хочется посоветовать вам немедленно уволиться, но вы на пороге важного открытия, Розалинд, и должны сейчас сосредоточиться на науке. Но как только вы закончите и опубликуете статью, вам лучше уйти из Королевского колледжа.
Сосредоточиться на науке.
Вернувшись из Парижа в начале января, я последовала совету Витторио и два месяца соблюдаю одну и ту же рутину. Я устанавливаю эксперимент на сто часов, в течение которых рентгеновские лучи будут бомбардировать ДНК формы «B». Я точно настраиваю под определенным углом камеру, которую наконец сделали в мастерских Королевского колледжа. Я завершаю позиционирование и включаю рентген. Результаты все ближе и ближе к идеалу, и я чувствую, что следующий снимок может оказаться тем самым, что я жду. Моя тщательность приносит результаты.
Покажет ли этот снимок четкую, идеальную форму X? Кристаллы преломляют рентгеновские лучи по-разному, в зависимости от своих физических свойств, что часто дает ключ к определению структуры. X-образный рисунок на фотографической пленке после дифракции рентгеновских лучей ДНК — с широкими полосами вверху и внизу — с высокой вероятностью, если не окончательно, подтвердит спиральную структуру.
Каждый раз, всматриваясь в изображение, я ищу «Х». Это, безусловно, поможет развеять последние сомнения, действительно ли ДНК типа «В» по форме — спираль? Как только я получу это идеальное изображение, я сосредоточу свои усилия на ДНК типа «А», которая дает на снимках более четкую, но более запутанную картину, а затем узнаю больше об этих двух формах, сравнив их с помощью анализа Паттерсона, рекомендованного Витторио. Только тогда придет время строить модель.
За дверью лаборатории раздается шум, и я подпрыгиваю от неожиданности. Кто бы это мог быть? Сейчас ранний субботний вечер и если днем еще можно встретить тут кого-то из исследователей или ассистентов, то после обеда я тут обычно одна. Даже уборщицы уже завершили работу.
В дверь решительно стучат, и я успокаиваюсь. Наверное, это кто-то из коллег.
— Войдите!
Внутрь заглядывает Рэндалл:
— Я услышал, что тут кто-то есть. Рад, что это вы, — он оглядывает меня с ног до головы. — Что вы тут делаете без защитной одежды?
Я пропускаю его слова мимо ушей. Одно из преимуществ работы по выходным — можно не носить дозиметр и защитные экраны для лица и глаз, которые мешают видеть результаты и оборудование. На самом деле, когда я нахожу карту дозиметра за предыдущую неделю — обычно она показывает превышение уровня, что означает отстранение от работы в лаборатории — я просто избавляюсь от нее. Никто не знает об этом. Думаю, многие коллеги поступают так же. Как и в labo.
— Что, во имя всего святого, вы делаете здесь так поздно в субботу, Розалинд?
— Я могла бы спросить у вас то же самое, сэр.
— Вы меня подловили, — говорит он со смехом, поправляя галстук. — Ваша правда. Я постоянно ищу деньги для поддержки лаборатории. И это удерживает меня здесь. Хотелось бы посвящать время науке, как вы, но нужно обеспечивать финансирование.
— Сочувствую, сэр. Жаль, что не могу помочь.
Он садится на стул у лабораторного стола, рядом с оборудованием для кристаллографии и со мной.
— Ваша помощь гораздо значительнее, чем вы думаете, Розалинд.
— Что вы имеете в виду?
— Если ваше открытие хотя бы вполовину так хорошо, как я думаю, то вы сильно облегчите мне работу, — он ненадолго умолкает и продолжает: — Особенно учитывая, что исследование инсулина выходит скучноватым.
— Благодарю вас, сэр.
— Есть какие-нибудь новости?
Он на самом деле ждет подробностей? Я регулярно докладываю ему о прогрессе на еженедельных встречах департамента, и, конечно, вижусь с ним несколько раз в день на обязательных обедах и вечерних чаепитиях. Кажется, он понимает мое нежелание объявлять о результатах раньше времени. Может, ставя вопрос так неформально, он надеется подтолкнуть меня к обнародованию выводов?
— Как вы знаете, я получаю все более четкие изображения ДНК формы «В», определенно подтверждающие ее спиральную структуру, а также показывающие количество ее цепочек. Хотя я еще не готова представить детали публично.
— Понимаю вашу осторожность, — кивает он и добавляет: — Хотя, возможно, в вас ее с избытком.
Я не реагирую на его замечание, хотя прозвучало оно слишком в духе Уилкинса:
— Я возлагаю большие надежды на еще более четкие изображения, также я использовала расчеты Паттерсона для дальнейшего анализа.
— Судя по всему, это сложная задача…
