— Представь, каково мне было столкнуться с тем самым незнакомцем три месяца спустя… в моем собственным доме.
— И его ждал еще один сюрприз…
— Вероятно, он был в шоке, однако просил стать его женой в ту же секунду, когда узнал, что я жду ребенка. Я сама ему отказала. Он хотел немедленно все рассказать тебе, но я его отговорила.
Меган раскрыла отцу свой хитроумный план завоевать признание всех членов совета, чтобы они удержали его от скоропалительных решений.
— Даниэл настаивал на том, чтобы участвовать в жизни ребенка, и боялся, что в случае переезда может оказаться далеко от нас.
— Спасибо, что так плохо думала обо мне, — проворчал отец.
— Я была недалека от истины. Напомню, что вчера ты уволил его.
— Да, не отрицаю и не отказываюсь от своего решения.
— Но, папа… — Меган замолчала в ответ на его протестующий жест. У нее нет права на протест, она может только просить. — Помни, что я сама категорически отказалась от его предложения. Он повторил его вчера, а я…
— Не продолжай, — вздохнул отец. — Могу догадаться по вчерашней истерике, что ты ему сказала. Объясни, Меган, почему ты не дала согласие?
— Потому, что… — Она задохнулась от нахлынувших чувств, но нашла силы не зарыдать. — Потому что хочу выйти замуж по любви.
— Но ведь так и есть — по любви, — удивился отец.
— Неужели это так очевидно? — заморгала она.
— Человек так не страдает, как ты вчера, если не теряет кого-то близкого. — Он понимал, ведь сам потерял жену.
— Я действительно люблю Даниэла, — призналась Меган, — но он не любит меня.
— Ты уверена? Сцена, которую я застал прошлым вечером… — Отец поднял бровь. — Вы оба смотрели друг на друга такими глазами. Впору писать стихи, иначе не опишешь то, что я увидел. Но я не поэт.
— Он не верит в любовь, считает ее фантазией, — неуверенно заметила Меган с проснувшейся надеждой.
— Как может умный человек быть таким дураком, — прищелкнул языком отец. — Ты призналась, что любишь его?
— Нет. — Она только собиралась. — Боялась оттолкнуть.
— Что, если он тоже боялся? Думал, что ты не ответишь на его чувство. Даже себе не мог признаться, что любит тебя.
— Какие странные предположения, — усомнилась Меган, хотя ей очень хотелось поверить.
— Скорее наблюдение опытного человека, — покачал головой отец. — Я не ошибаюсь, доверься мне. Я многое в долгой жизни повидал.
Вдруг Меган поняла, что больше не может говорить или думать о Даниэле. Она поцеловала отца в щеку.
— Спасибо, папа.
— Только не думай, что я простил тебя, — пробурчал он нежно.
Меган отнесла поднос на кухню, так и не сумев разобраться в своих чувствах. Да ей и не хотелось. Она сделала первый шаг для примирения с отцом, чувство вины уже не давило тяжелым грузом. Меган перешла в гостиную и прилегла на диван, свернувшись калачиком. Она уже не пыталась остановить капавшие слезы. Веки стали тяжелыми, и она закрыла глаза, хоть только недавно проснулась. Вопреки намерениям, она не боролась за Даниэла, за них двоих. Получается, ей только казалось, что она сильная и решительная, а на деле сдалась, не вступая в борьбу — не решилась признаться, что любит его. Однако… Даниэл позволил ей уйти, не приложил ни малейших усилий, чтобы удержать.
Даже если отец прав, она не станет подвергать сердце риску быть отвергнутым. Сначала ей надо пережить случившееся, набраться сил, а потом решить, стоит ли бороться за Даниэла.
Даниэл не спал и не ел, но выпил немало виски. Он опоздал на работу, которая скоро останется в прошлом. Он долго стоял под горячим душем, смывая запах алкоголя, впитавшегося, казалось, в кожу — он достаточно уважал корпорацию «Джигу», чтобы явиться туда с глубокого похмелья.
Он думал о том, как близок был к катастрофе. Если ему так плохо сейчас, что было бы, если бы он полюбил Меган и потерял ее. Неожиданно для себя он расхохотался, да так, что не мог остановиться, — это была настоящая истерика. Даниэл с трудом взял себя в руки. Ему надо явиться в офис, подготовить дела для передачи преемнику. В его распоряжении одна неделя. Выйдя из душа, он поймал в зеркале отражение небритого лица, но махнул рукой — собственный вид вызывал отвращение. Даниэл быстро оделся, торопясь покинуть пентхаус, чтобы не оставаться наедине с собой: он надеялся забыться в работе.
Коротко кивнув ассистентке, Даниэл заперся в кабинете и приступил к сочинению заявления об увольнении. Напечатав и порвав несколько вариантов, он остановился на самом первом: «Прошу удовлетворить мое прошение об увольнении». Короткое, простое, ничего не говорившее о сожалении и раскаянии, которое он испытывал в отношении Минсунга Хана.
Вложив заявление в конверт, он долго держал его в руке, потом поднял трубку и набрал номер мистера Хана, но тот не ответил. Секретарша начальника сообщила, что его нет на работе.
— Мистер Хан предупредил, что будет работать дома и, возможно, придет позже. Просил отменить все встречи.
