Стэйблер массирует жене плечи. «Поговорим?» Она качает головой. «Не хочешь говорить?» Она кивает. «Хочешь поговорить?» Она качает головой. «Не хочешь говорить?» Она кивает. Стэйблер целует ее волосы. «Позже. Мы поговорим позже».
«Риск»
Эйблер и Хенсон распутывают девятое дело подряд, и капитан приглашает их на праздничный ужин со стейками и коктейлем. Эйблер глодает стейки, слишком крупные куски не лезут в горло, Хенсон опрокидывает без передышки водку с мартини. Десять. Одиннадцать. Человек в дальнем конце ресторана, поклевывавший салат цезарь, начинает задыхаться. Синеет. Другой человек стучит его между лопаток, и недожеванный кусок мяса приземляется на стол к убежденной трезвеннице, которой становится слегка не по себе.
– Я как будто двенадцать порций выпила, – говорит она, икая, хихикая. Так и есть.
Хенсон везет Эйблера домой, они смеются. В тринадцати кварталах от ресторана они вцепляются друг в друга, целуются, вываливаются из машины. Хенсон кладет руку Эйблера себе на грудь, и ее сосок твердеет.
«Гниль»
Кто-то снова и снова оставляет в мусорном контейнере вполне годные к употреблению продукты. Хенсон частенько ловит себя на том, что достает их, тащит домой, тщательно отмывает ботву. Глупость какая. До чего же странно – так переводить хорошую еду.
«Сострадание»
Стрелок отпустил всех заложников и себя тоже.
«Пандора»
Бенсон скучает без колокольчиков. В квартире так тихо. Она стоит в коридоре, смотрит на белую полоску. Осторожно касается ее большим пальцем ноги. Вспоминает, как мама привела ее в детстве на пляж, гладкий горячий песок обжигал стопы. Продвигает большой палец вперед, нарушая полоску, говорит «Ой», но на самом деле вовсе не огорчается. Девочки несутся к ней бурным потоком, словно вода по узкому ущелью. Колокольчики звенят не в лад, невпопад, радостно, восторженно, обиженно, словно улей пчел жужжит в экстазе. Щекочут ее кожу своим отчаянием. Никто никогда так ее не любил.
«Пытка»
«Мы только тебе доверяем, – говорят девочки-с-колокольчиками-вместо-глаз Бенсон. – Больше никому». Она думает, они имеют в виду Стэйблера.
«Привилегии»
Эйблер и Хенсон замечают в грязи стреляную гильзу. Замечают кровавый след рядом с дверным косяком, со стороны улицы. Переглядываются, понимая, что оба заняты вычислением расположения солнца на этой улице в момент преступления. Входя в дом, они уже знают, что арестовать надо жену. Они даже не задают ей никаких вопросов.
«Доведенные до отчаяния»
– Мертвые видят всё, – говорит Бенсон девочкам-с-колокольчиками-вместо-глаз. – Скажите мне, кто те, другие. Те – двойники. Почему у них все получается намного лучше, чем у меня и Стэйблера? Скажите мне, пожалуйста.
Колокольчики звенят-звенят-звенят.
«Обманчивая внешность»
Бенсон видит Хенсон, выходящую из участка. Брюхо сводит судорога. То же лицо – но симпатичнее. Те же волосы – но пышнее. Надо выяснить, какой косметикой она пользуется. А потом – убить.
«Превосходство»
– Ты сумасшедшая, – говорит Хенсон, пытаясь вырваться: наручники, веревки, цепи, стул. Бенсон оставляет еще одно сообщение Стэйблеру.
– Мой партнер приедет и спасет меня, вот увидишь, – говорит Хенсон. – Он придет мне на помощь.
«Заблуждение»
– Стэйблер приедет и поможет
«Компетентность»
Стэйблер достает мобильник в тот момент, когда замирает последний гудок. 14 новых сообщений. Он не может, не может сделать это. Телефон жужжит в его руке, будто насекомое. 15. Он выключает телефон.
«Горе»
Эйблер приезжает за Хенсон. Разумеется, приезжает. Он ее любит. Бенсон смотрит, как он осторожно развязывает веревки, расплетает цепи, расстегивает наручники и помогает Хенсон встать со стула. У Бенсон в руке пистолет. Она выпускает по три пули в каждого, ни на что особо не надеясь. Они продолжают двигаться, будто ничего и не заметив. Вальсируют прочь по улице, прочь с ее глаз.
«Идеальный»
– Детектив, отчитайтесь за выстрелы, произведенные из вашего оружия! К чему вы прислушиваетесь, Бенсон? [.] Нет. Я ничего подобного не слышу. [.] Нет никакого звука, о чем вы говорите?
«Бездушный»
– Отец Джонс, – говорит Бенсон, прижимаясь лбом к жесткому ковру в его прихожей, – со мной что-то очень неладно.
Он отставляет стакан, садится рядом с ней.
– Да, – говорит он, – это чувство мне знакомо.
«Трагедия»
За несколько миль от участка мальчик-подросток и его семилетняя сестра падают замертво по пути из школы домой. Во время аутопсии из лилового мяса внутренних органов вынимают пули, но входных отверстий нет ни на том, ни на другом теле. Судмедэксперт озадачена. Пули дзынь-дзынь-дзынь дзынь-дзынь-дзынь по металлическому подносу.
«Мания»
