— Потом будешь задумываться, а пока давай-ка переоденься, а я вскипячу чайник, сделаю яичницу, и будем ужинать! — скомандовал он.
Девушка спорить не стала, сползла со стула, взяла с собой одну керосинку и отправилась в свою комнату, чтобы там переодеться и расчесать волосы. Пока она занималась туалетом, а чайник медленно закипал на плите, мужчина вышел во двор и долго с чем-то возился. Вернувшись на кухню, Машка снова забралась с ногами на табурет и слышала, как, войдя в сенцы, он закрыл входную дверь на щеколду. Оказавшись в передней комнате, Вадим снял куртку, стряхнул с нее капли дождя и стал заваривать чай.
Лигорская пододвинула к себе тарелку с нарезанным мясом, положила яичницу и огурцы, взяла кусочек подсохшего хлеба и принялась есть. Сафронов сел напротив и поставил перед собой чашку с чаем, к которому, однако, не притронулся. Он сидел, о чем-то задумавшись, и лишь время от времени поднимал на нее глаза.
— Маш, ты вообще понимаешь, во что вляпалась? — наконец нарушил он молчание, и от звука его голоса, лишенного нежности и теплоты, Лигорская вздрогнула. — Я даже не знаю, что бы они с тобой сделали, не окажись меня там! Почему ты мне обо всем не рассказала?
— Тебе? А с какой стати? Ты вообще был последним человеком, которому я могла бы довериться! Да и необходимости в этом не было до той ночи, пока я не увидела, как режут башню. Но и тогда я еще ничего не понимала. Тебя ведь не было. И ребят тоже! Ждать я не могла! Уж очень любопытно стало…
— Да уж, не зря говорят: нездоровое любопытство до добра не доведет, — заметил мужчина.
— Вообще-то, огни от фар машины на развалинах видела не только я! Сразу их заметили ребята. Потом мы пошли в засаду и залегли в карьерах. Ребята тогда уснули. А я видела, как кто-то крался к ферме. Это был ты?
— Да. А я не заподозрил ничего, увидев тебя на лавочке тем утром, сонную, взъерошенную, злую и с ободранными ладошками! Кстати, тебя ведь заприметили еще тогда, когда ты раскатывала у кладбища на своем мотоцикле, а потом шаталась там поблизости. Ты ведь, кажется, напоролась на нашего человека, и это должно было послужить тебе уроком!
— Как видишь, не послужило! Сам сказал: нездоровое любопытство и все такое. А у вас, походу, все неплохо налажено.
— Неплохо и очень опасно!
— Расскажешь, чем вы занимаетесь на развалинах? Или это секретная информация, которую ты не имеешь права разглашать?
— Ну и словечки же у тебя! — улыбнулся в ответ мужчина. — Скажу, почему нет. К тому же ты и так практически все знаешь. Только, надеюсь, разговор этот останется между нами. Ни родственникам, ни тем более твоим друзьям-шалопаям об этом знать не обязательно!
— Я никому не скажу! Я умею хранить секреты, — со всей серьезностью ответила девушка.
— Хотелось бы в это верить! Так вот, как ты уже, думаю, догадалась, мы занимаемся металлом. Это незаконный бизнес, рискованный, но достаточно прибыльный. В округе ведь пока еще стоят полуразрушенные фермы, торфобрикетные заводы, старые линии электропередач, цистерны и прочее оборудование. Это, по сути, никому не нужно, пока оно лежит и ржавеет. Но стоит это взять, да еще заработать денег, и оно становится чьим-то, а значит, это уже воровство! У нас что-то вроде частной фирмы — своя техника, свои люди в нужных инстанциях, мы занимаемся этим не первый год. Здесь, в Васильково, и в соседних деревнях мы работаем вот уже несколько месяцев…
— Так вот почему ты появился у бабы Антоли? А мы-то голову ломали! Не был столько лет, а тут вдруг в гости пожаловал и в помощники набился… Это была твоя идея сюда приехать?
— Да, моя! Нам необходимо было владеть ситуацией и контролировать обстановку изнутри. Мало ли найдутся любопытные, как ты, например, или твои друзья!
— Что ж, предусмотрительно! Не боишься, что могут накрыть?
— Боюсь, а что делать?
— Кто не рискует, тот не пьет шампанского?
— Наверное! Кстати, у меня вопрос: если бы ты сама до всего докопалась и тебя не выловили бы в тут ночь, что бы ты сделала? Позвонила в милицию?
— Нет, вряд ли! Какое мне дело до милиции? Мне просто нужно было знать, что происходит. И еще мне хотелось быть уверенной, что это не опасно для деревенских старушек. Помню, бабушка рассказывала о машинах, которые ездят по ночам, и про людей, что ходят по дворам. Мы все вернемся в город, а баба Антоля останется!
— На машинах мы вывозим собранный металл, но редко пользуемся трассой, предпочитая проселочные и лесные дороги. Так куда безопаснее. Но по дворам наши точно не бродят. Да и зачем? На разную мелочь мы не тратим время. Можешь мне поверить: мы стараемся держаться подальше от деревень и их жителей. До тех пор, пока они сами назойливо не нарываются. Смелая ты, Машка! Это же надо — одной посреди ночи в непосредственной близости к кладбищу пилить замок! Неужели было не страшно?
— Не-а! Меня вообще сложно чем-то испугать! Наверное, это не очень хорошо, но как есть. — Машка на секунду замолчала и потом тихо спросила: — Ты не ответил на мой вопрос: что бы они со мной сделали, если бы не ты?
