Оттого, что общий вход на две квартиры находится на оживленной пешеходной улице и виден всем торговцам, которые сейчас как раз закрывают лавки и собираются домой, легче не становится. Ведь Маркус может прятаться среди людей, прикинуться бродягой, серой тенью, возвышающейся над остальными, наблюдающей за мной. Он мог преследовать меня, надеясь, что я одна зайду в квартиру. И рядом нет никого, ни Эбби, ни Джима, чтобы меня защитить.
Сегодня ярмарочный день, продавцы как раз собирают прилавки. В воздухе все еще стоит отчетливый запах рыбы. Маркус сам ловил и готовил рыбу, и с тех пор я ее не выношу, хотя и работаю в заведении, где она подается с картошкой. Борясь с тошнотой, я озираюсь на случай, если кто-то из прохожих наблюдает за мной. Но не вижу ничего такого. На мощеных мостовых лежит мусор. Почти стемнело, и последний уличный музыкант пакует гитару в чехол. Даже продавщица журналов уже не зазывает прохожих, а стоит за углом магазина и считает мелочь. Интересно, она сдаст все заработанное или хоть немного оставит себе? Ради ее же блага, лучше бы второе.
Входная дверь закрывается за моей спиной, шипя на петлях, словно змей, и обнадеживающий дневной свет тут же гаснет – я щелкаю выключателем, но ничего не происходит. «Как всегда», – бормочу я, осознав, что со временем все становится только хуже. Пошарив руками в пыльной полутьме коридора, я открываю свой почтовый ящик, подписанный «Квартира 13», и достаю оттуда пухлый конверт.
Под потолком в одном из плафонов потолочного светильника с жужжанием летает отвратительная муха, из тех, что любят полакомиться мертвой плотью. Рассвирепев, она мечется туда-сюда, борясь за собственную жизнь. Хотелось бы мне быть такой же храброй. Я иду на цыпочках по бетонным ступеням к своей квартире, молясь, чтобы муха поскорее сдохла, ведь от ее жужжания, разносящегося по лестнице, у меня бегут мурашки. Кажется, волосы на затылке встают дыбом.
Дверь в квартиру не тронута. Не вышиблена и не распахнута настежь, как я в ужасе полагала, так что я просто вставляю ключ в блестящий новый замок, установленный Джимом, и отворяю дверь. Тишина. В ноздри ударяет застывший пыльный запах, что не удивительно, поскольку здесь долго никого не было. Прежде чем войти в крошечный предбанник, я шарю по стене и нажимаю на выключатель, но, так же как и в коридоре, ничего не происходит. Догадавшись, что в счетчике не осталось денег, я перерываю сумку в поисках мелких монет. Ура, нашла! Воодушевившись, я спешу к счетчику в кухне и, осторожно балансируя, встаю на стул.
Чтобы добавить денег в счетчик, мне приходится на что-нибудь вставать – кто-то повесил прибор слишком высоко к потолку. Неловко ловя равновесие, я наконец встаю, боясь упасть и поломать себе ноги. Закидываю фунт, потом второй, третий… аллилуйя, свет зажигается. И тут я вижу, что кухонные ящики все выпотрошены, а содержимое раскидано по полу. С колотящимся сердцем я как можно бесшумнее слезаю со стула.
Тихо матерясь и прижимая сумку к груди, словно она способна меня защитить, я осторожно иду по кухне и тихо проскальзываю через предбанник в гостиную. И внезапно останавливаюсь, увидев, что уродливый жесткий оранжевый диван перевернут на бок. Словно его драли дикие звери, из-под обивки сыплется наполнитель, похожий на органы разодранного животного. Что еще хуже, мой старенький ноутбук разбит вдребезги. Осколки металла и пластика рассыпаны по полу. Меня разрывает между желанием сбежать, ведь я могу быть в опасности, и желанием посмотреть, есть ли еще на сайте профиль Маркуса. Второе побеждает, и, подняв ноутбук, я пытаюсь его включить. Я не могла проверить сайт на Виктория-роуд, боясь, что Джим или девочки случайно заметят. И я не хотела брать их ноутбуки или IPad, чтобы они не спрашивали, зачем. Наверняка у сайта есть приложение для телефона, но я плохо разбираюсь в современных технологиях, и мне было стыдно просить близких мне помочь, чтобы меня не заклеймили динозавром.
Оглядывая комнату, я жду, когда наконец раздастся сигнал включения или звук открывающихся программ, но, кажется, ноутбук совсем сломан. Нервно проведя рукой по волосам, я пытаюсь понять, что делать дальше, но тут в отражении экрана с ужасом замечаю движущуюся тень. Кто-то стоит прямо за моей спиной. Следовало бежать, пока была такая возможность.
Представив, что я – та муха, бьющаяся в плафоне, я резко разворачиваюсь, чтобы встретить вломившегося и, если надо, дать ему отпор, но здесь никого нет. Понятно, что никто, по крайней мере из живых, не мог сбежать так тихо и быстро, а значит, это была просто галлюцинация. Взвинченные нервы и порожденная горем тоска, как сказал бы мой врач.
