– Ты не знала? Боже, не могу поверить, что она тебе не сказала. Она всегда была хитрюгой. И даже не попросила меня поехать с ней, – надулся он. Ему так же, как и мне, есть что рассказать о Гейл. Скорее всего, она ему задолжала денег. Теперь его голос звучит как бы фоном, а я оглядываю зал, не обращая внимания на его прижатое к моей ноге бедро. Греция? Какого черта? Нафига ей понадобилось ехать туда одной? Что она задумала?
Теперь я уверена, что ее поездка имеет отношение ко мне, а вовсе не к желанию погреться на солнышке. Никогда не пойму, зачем я по пьяни призналась Гейл в ту ночь на лодке (а теперь я точно знаю, что призналась)! Но что она мне сделает? Ничего. Реши она заявить на меня в полицию, она бы уже это сделала. К тому же кто ей поверит? Нет никаких доказательств. Все расследование развалилось, и они не нашли ничего подозрительного, тогда какие у Гейл шансы?
– Она сказала что-то про незаконченное дело. Про потерянную любовь.
Услышав эти слова, я уронила стакан на пол, и он разлетелся на осколки, а все вокруг повернулись в мою сторону. Рей, тут же включив режим спасателя, распорядился прибраться у нашего столика. А я вскочила на ноги, схватила куртку и, трясясь, влезла в рукава. Все вокруг было как в тумане. Я не могла дышать.
Наконец, мозг заработал и, бросив короткое извинение Рею полным страха голосом, я выскочила из бара.
Вся в поту, я вываливаюсь наружу и сталкиваюсь с высоким седым мужчиной, которого с легкостью можно было бы принять за Маркуса. Ахнув, я отшатываюсь, и он смотрит на меня, как на сумасшедшую, и, возможно, я такая и есть. Чума, похуже безумия, проникла в мой дом и в мою жизнь, и мне кажется, что мне снится нескончаемый кошмар. Гейл хочет наказать меня за то, что я вернулась. Что помешала ее отношениям с Джимом. Это происходит снова. Сначала воображаемая угроза мести Маркуса. И вот теперь Гейл.
Все Рождество я провожу в отстраненном и рассеянном состоянии, что совершенно не нравится Джиму. А девочки, будучи молодыми и зацикленными на себе, не слишком обращают внимание на перемены моего настроения. Когда Джим начинает меня расспрашивать, я зло отвечаю, что все в порядке, а потом плачу по несколько часов кряду. Джим не в состоянии справиться с подобным шквалом эмоций и оставляет меня одну. Мне перед ним стыдно, но что я могу поделать?
Моя жизнь разлетелась вдребезги. Мне бы планировать свадьбу, мечтать о самом главном дне в своей жизни – хотя он будет уже третьим по счету, – но я могу думать лишь о Гейл. Не знать, что она задумала, – это настоящая пытка. Сколько мне еще осталось, прежде чем меня экстрадируют в Грецию и я предстану там перед судом? Я пыталась звонить ей сотню раз, но ее телефон направляет меня на автоответчик. Рей позвонил мне в первый день после Рождества и спросил, узнала ли я что-нибудь, а я едва смогла заставить себя с ним поговорить. Я общалась с ним до тех пор, пока не узнала, что он тоже ничего о ней не слышал и все еще на нее злится. «Мы оба на нее злы», – хотелось добавить мне, но я промолчала. Я вообще вынуждена о многом молчать. И это сводит меня с ума.
Но как бы я себя ни чувствовала, Новый год все равно наступил, и мне приходится стоять на кухне и готовить закуски для сегодняшнего мероприятия. В этом году мы празднуем в полном составе. Даже Джош придет в гости. Для Джима это лучший способ забыть старое и устремиться к новому. А это значит, что мы больше не будем говорить о Маркусе и годах нашего брака. Наверняка Джим ревнует, но я уверена, еще он хочет меня защитить и позаботиться обо мне, как делал это всегда.
Мне нравится занимать руки и голову, так что я напекла сосисок в тесте (готовила я их не сама, но кто об этом знает?), нарезала канапе с сыром бри и клюквой и огромный киш с карамелизированным луком и козьим сыром. За последние недели я сильно потеряла в весе и удивляюсь, что никто этого не заметил, хотя все равно родные списали бы похудение на предсвадебный стресс. Не могу поверить, что выйду замуж всего через тридцать дней. Девочки помогли мне накупить одежды в бутике «Восьмая фаза»: простое, цвета слоновой кости и с поясом платье, средней длины, с короткими рукавами; темно-синие туфли-лодочки и подходящая к ним сумка. Это платье совершенно не похоже на то, что было на мне на второй, босоногой свадьбе: струящееся, с кружевами, богемное. Джим повел себя как обычно – отказался покупать что-то новое и настоял на том, что будет на церемонии в своем сером костюме, который годами носит на все мероприятия, в том числе и на похороны. Эбби не согласилась с таким положением дел и в один из дней затащила его на шоппинг. Теперь он при случае щеголяет в благородно-синем блейзере и кремовых чиносах.
В отличие от нашей первой свадьбы эта будет компактной, семейной и пройдет в Центре регистрации брака, с Джошем и девочками. А потом мы поедем на шикарный ужин в отель «Джордж», где посидим, не жалея средств. От этой мысли у меня начинает болеть в груди.
