Меня не оставляет один вопрос, к ответу на который я не приблизилась ни на шаг: а что с деньгами Джима? А Маркус – может, он просто прикалывается, сидя на сайте Fuckbuddy.com? Эбби и Рози настолько отдалились друг от друга, что уже никогда не помирятся. И той семьи, что я помню, больше нет. Зато ложь все та же – ложь жизни с человеком, который, как выяснилось, никогда меня не любил, потому что нарциссы на любовь не способны. Одно радует: план мести, придуманный Гейл, может подарить мне свободу от мужа. И я уже вся в нетерпении.
Наконец-то день выдался теплым; Маркус в шортах и рубашке с коротким рукавом стрижет лужайку возле дома. В кои-то веки он не подвязал волосы, и они лежат на его плечах, как грива льва-альбиноса. «Ему идет», – неохотно подмечаю я и тут же сокрушаюсь, что отрезала свои локоны. Развешивая белье, я глубоко вдыхаю запах свежескошенной травы, и он уносит меня в детство, к летним барбекю и надувным бассейнам, к маминому картофельному салату и папиным отменным бургерам.
Забавно – человек изобрел философию, психиатрию, науку, он строит роботов, что выглядят как мы, но совершенно бессилен против собственных воспоминаний. Стоит им нахлынуть, и они утягивают нас за собой, порой сбивая с ног. Глаза наполняются слезами – я до сих пор скучаю по тем бесценным дням, когда родители были живы.
– Ты в порядке? – спрашивает Маркус, остановив газонокосилку, чтобы опустошить контейнер для сбора травы.
Он заметил, что я плачу, и притворился, что ему не все равно. А я не прячу слезы. И не отвечаю. Лишь поджимаю губы и отвожу взгляд.
– Ты долго еще будешь так себя вести, Линда? – Вздохнув, он проводит рукой по своей гриве.
Мне хочется подколоть его, ответив, что я буду так себя вести до тех пор, пока он не перестанет воровать деньги Джима. Еще утром я обнаружила, что со счета пропали очередные пять тысяч фунтов. Боюсь даже представить, что скажет Джим, когда узнает. Но если он думает, что я продам дом и отдам Маркусу половину суммы, то он глубоко заблуждается. Через мой труп. Джим не знает, что я даже не связалась с риелтором и уж тем более не выставляла дом на продажу.
Закатив глаза в ответ, как сделала бы это Эбби, я злобно прижимаю его трусы к бельевой веревке прищепкой, и он, разочарованно пожав плечами, снова включает газонокосилку. Звук мотора заполняет висящую между нами тишину.
Будь Гейл здесь, она спросила бы, почему я до сих пор стираю его одежду. Я задаюсь тем же вопросом, и мне кажется, все это потому, что я была женой дольше, чем ею не была. Будто героиня фильма «Степфордские жены», я затаскиваю пустую бельевую корзинку обратно в дом, достаю вторую партию постиранных вещей Маркуса и спешу на кухню, чтобы проверить, как поживает в духовке любимый Маркусом рыбный пирог. Он еще недостаточно подрумянился, пусть постоит минут десять. Я включаю таймер.
Убедившись, что косилка снаружи еще работает, а Маркус находится в пределах видимости, я снимаю трубку стационарного телефона и набираю знакомые цифры.
– Как дела? – Гейл отвечает после четвертого гудка.
– Все так же, – подавленно отвечаю я. – Он стрижет лужайку.
– Почему ты не повесила трубку после третьего гудка? Кстати, я все решила.
– Что ты решила? – нахмурившись, я пытаюсь понять, о чем она говорит.
– Я купила тебе запасной телефон.
– Ого! Спасибо, Гейл. – Я тронута.
– Как тебе его передать?
– Хм-м-м… Может, положишь его в пластиковую коробку, куда почтальон обычно складывает посылки? В ту, что под крыльцом. Маркус туда никогда не заглядывает.
– Давай. Дождусь темноты, когда шторы на первом этаже будут задернуты, и сделаю. Ну как тебе план?
– Ага, звучит отлично. А ты уже думала про наш второй план?
– Ты все еще хочешь его реализовать?
Мне боязно, что Гейл начала сомневаться. Вчера она много выпила, расхрабрилась, а сегодня, протрезвев, она может взглянуть на вещи иначе.
– А ты? В смысле, я пойму, если ты передумаешь и не захочешь мне помогать. Я не могу просить тебя…
– Конечно, не передумаю! – защищается Гейл, как я и рассчитывала. – Я же сказала. К тому же ты меня и не просила, я сама вызвалась. Я решила, что это
Я не верю Гейл, но это не важно. Главное, что она все еще в деле. И хорошо, что она полагает, будто сама проявляет инициативу.
– Когда ты это сделаешь? – спрашиваю я, намеренно избегая слова «мы».
– Когда скажешь, детка. Я на низком старте.
И вдруг мне представляется, как Гейл действует в одиночку. Случиться может что угодно. Маркус может ее заподозрить; тогда он откажется пить и спать с ней. Я даже не знаю, находит ли он Гейл привлекательной. Что до Гейл, она может струхнуть, или сама напиться, или забыть сделать фото. Когда ему нужно, Маркус – отличный любовник, и, зная Гейл, она может просто насладиться сексом и плюнуть на мои интересы.
– Знаешь, Гейл, я волнуюсь, что что-то может пойти не так. Я не смогу жить дальше, если он тебя раскроет и причинит тебе боль.
– Причинит мне боль? Да брось ты, – фыркает она. – Я могу о себе позаботиться, так что не волнуйся.
