До него дойдет, что предыдущие два дня, когда он промучился, подстроила именно я, подсыпая слабительное ему в еду, чтобы он не вздумал выйти из дома. Он решил, что подхватил кишечный вирус, и сидел дома, не отходя далеко от туалета на случай, если его опять прихватит. Он был на унитазе, со спущенными штанами и с аэрозолем наготове, когда к нам постучалась та самая соседка, молодая мамочка; она представилась Бекки и поинтересовалась, где Маркус, и почему он не приходит помочь ей перетащить тяжелую мебель. Я честно рассказала ей, что у него диарея. И, глядя на ее упругую грудь, заметную под тонким слоем ткани топа, добавила, что он случайно наделал в штаны. «Так бывает у пожилых людей», – добавила я так, словно старость нечто вроде болезни, передающейся половым путем. Она в отвращении наморщила покрытый веснушками нос и, как я думаю, теперь вряд ли будет липнуть к моему мужу.
Входная дверь хлопает, и, прокравшись к окну, я выглядываю наружу. Маркус как раз садится на переднее сиденье такси. Он и раньше так делал, так что я понимаю, чего он добивается. Хочет произвести впечатление на таксиста, типа он не из тех клиентов, что садятся сзади и за всю поездку не проронят ни слова. О нет, он будет болтать без умолку, сделает вид, будто ему ужасно интересно, как водитель провел день, что нового в тарифах на поездки и все такое, когда на самом деле ему глубоко плевать. Это шоу. Жаль, что ему до сих пор нужно одобрение посторонних людей. Да пошли они – но это я, новая Линда, теперь так считаю.
Мысль о том, куда он едет, причиняет мне боль. На лодку. К Гейл. Вдруг все стало реальностью. Мой страх, что Маркус вступит в отношения с другой женщиной, накрывает все вокруг, словно грозовая туча, и меня охватывает дурнота. Я сглатываю тошный комок, распрямляюсь, напомнив себе, что мне нужно быть сильной. Мне надо держать эмоции под контролем. Я лишь надеюсь, что Гейл сделает то же самое.
Я вынимаю запасной телефон, который Гейл оставила под крыльцом пару дней назад, и дважды клацаю на единственное приложение на экране, ввожу пароль GailPLAN@69. Почти сразу на экране появляется расплывчатое изображение. Я жду, пока кружок покажет полную загрузку и, повернув телефон на бок, нажимаю на полноэкранный режим. Вот она, смятая постель, накрытая лоскутным покрывалом винного цвета, по которому я безошибочно могу узнать спальню Гейл.
– Привет, Гейл. Ты тут? Маркус уже едет, – нарочито певуче произношу я, потому что если она почувствует, что я нервничаю, то разнервничается тоже. А мне это совершенно не нужно.
– Я тут.
Гейл заходит в кадр и садится на край постели. Кажется, будто она так близко. Только руку протяни.
– Качество отличное. Лучше, чем я ожидала.
– Кто бы знал, что мы купим шпионскую камеру, которая выглядит как электронные часы, в интернете меньше чем за пятьдесят фунтов.
– Маркус ни за что не догадается, что его снимают.
– Он давно уехал? – спрашивает Гейл, быстро проводя рукой по волосам.
Она нервничает, но я не буду на это указывать, она только встанет в позу, поэтому я меняю тему.
– Минуты три назад. У тебя еще пятнадцать минут.
– Черт. Неужели свершится? Не могу поверить, что он клюнул.
– Надеюсь, ты сказала ему, что хочешь обсудить мои проблемы с психикой?
Гейл с готовностью кивает.
– Ага, сначала да, а потом пофлиртовала немного, как ты и велела.
– И что он написал в последнем сообщении перед тем, как выехать?
Гейл достает телефон и зачитывает вслух:
– «Как насчет бутылки красного и того сексуального комплекта белья, о котором ты говорила?»
– Ты должна была быть сдержаннее, Гейл, – застонала я, обхватив голову руками.
– Для меня это вполне сдержанно. В любом случае, не парься. Сработало же.
– Ты подготовила все, о чем мы говорили? – вздыхаю я, стараясь скрыть раздражение в голосе. – Ты купила его любимый виски?
– Конечно. – Гейл победно подносит к камере бутылку Macallan. – У Маркуса отличный вкус.
– А что насчет таблеток? Ты их спрятала?
Гейл подносит к камере небольшой конверт с таблетками внутри.
– Отлично. Но помни, что я сказала. Они безобидны, только если принимать их внутрь. Но если препарат попадет на кожу, у тебя может быть на них реакция.
И снова Гейл подносит что-то к камере, на сей раз это пара хирургических перчаток.
– Ты уверена насчет таблеток? В смысле, вдруг он уснет прямо на мне?
– Не уснет. Это антидепрессанты, а не снотворное. Я все время их принимаю, и они безвредные. Он просто расслабится и успокоится.
– А если он их заметит в стакане?
– Не заметит. Я проверяла. У них нет ни вкуса, ни взвеси.
Вздохнув, Гейл опускает плечи так, словно я сняла с нее груз сомнений. И она улыбается мне, впервые за весь наш разговор, и я понимаю, какая она хорошенькая. И чувствую знакомый укол зависти, от которого так трудно отделаться. У Гейл прекрасное тело. Ни единой растяжки. Ее грудь, хоть и небольшая, но упругая, а задница у нее как у двадцатилетней. Я уверена, что под джинсы в обтяжку и сатиновую блузку она надела красное кружевное белье, о котором говорила Маркусу. Но я не в силах ее об этом спросить.
