«Келс сказала, что только что организовала для тебя машину, и я не собираюсь
заставлять ее вызывать мне другую, когда мы едем в одно и то же место».
«Если это то, что ты хочешь сказать себе, Киан. Я знаю, что тебе не терпится узнать
меня получше. Может, все-таки придешь поужинать?» Его дразнящие глаза такие
яркие и восторженные - и вблизи, в золотой час оставшегося дневного света, они
мерцают прозрачной бирюзовой синевой.
Поневоле прямо сейчас я понимаю, почему все мужчины и их жены так стремятся
лечь с ним в постель.
Я отворачиваюсь от его взгляда, вспоминая, как сильно он меня раздражает. Может
быть, его суперсила - это настойчивость? Кажется, он никогда не принимает отказа.
«Не совсем мое дело. Мне нужно принять душ, пройти интервью и успеть на
занятия». Он явно не умеет улавливать тонкости, поэтому я пытаюсь четко, но
твердо его отшить.
«Занятия? Что ты изучаешь?» - спрашивает он, вклиниваясь в разговор как раз в тот
момент, когда я пытаюсь положить ему конец.
«Йогу». Гибкость жизненно важна для спортсменов, и не то чтобы мои тренировки
не были общеизвестны, так что я не понимаю, почему мне так неловко говорить об
этом с ним.
Он изучает меня, его томный взгляд скользит вверх и вниз по моему телу. Изучает
меня с головы до ног. Его глаза мерцают от возбуждения, как будто он
наслаждается тем, что видит, и я не знаю, как к этому относиться. Этого
категорически нельзя допустить.
«Джеймс!» - огрызаюсь я.
«Прости. Просто пытаюсь представить, как ты занимаешься йогой. Ты не очень-то
кричишь об элегантности».
«Это йога, а не балет. Речь идет о контроле, дыхании и исследовании пределов
наших мышц и конечностей. Звучит знакомо?»
Я знаю, что говорю глупости, но у меня в голове все перевернулось, и я
действительно устал от него. Это заставляет меня скучать по Элайдже еще больше.
В кои-то веки Харпер ничего не ответил. Может, потому что он согласен со мной, а
может, до него наконец дошло. А может, потому что в его глазах все еще пылает
жар, и он не может смотреть на меня. Как бы то ни было, я просто благодарен за
тишину.
До отеля еще пять минут, но атмосфера настолько неловкая, что эти пять минут
кажутся вечностью, прежде чем мы подъезжаем к парадному входу в отель и
водитель открывает дверь, чтобы выпустить нас.
Мы оба быстро бежим по фойе и оказываемся в одном лифте на одном этаже.
Когда я обгоняю его в коридоре по пути к своему номеру, он хватает меня за руку.
«Хочешь встретиться здесь через полчаса, чтобы пойти на интервью?» - спрашивает
он, стоя у двери в свой номер, зажав ключ-карту в замке. Пространство между нами
пропахло потом и прорезиненным номексом, который впитывает свой запах в кожу
независимо от того, как давно вы его сняли.
Не знаю почему, но я сдаюсь. В конце концов, нельзя же пинать щенка.
«Конечно». Кажется, я застаю его врасплох, потому что он путает свою карточку с
ключом в то же самое время, когда собирается войти в дверь, даря мне зрелище
того, как он бьется головой о дерево, когда дверь не открывается.
Это моя награда за то, что я терплю его неустанное присутствие, и я наслаждаюсь
каждой секундой.
Его лицо изображает смущение и растерянность. Он открывает рот, чтобы что-то
сказать, но вместо этого бесшумно прикладывает карточку и исчезает в своей
комнате.
________
Через полчаса мы снова встретились в коридоре. Я сразу же пресекаю его попытки
завязать разговор - точнее, увлечься моим отцом, - и остаток пути до лифта мы
проходим в молчании. Это умиротворяет, и я надеюсь, что, может быть, Харпер
наконец-то понял, о чем идет речь. Но как только мы заходим в лифт, он нажимает
на кнопки всех этажей по пути вниз.
«Да что с тобой вообще такое?» Моя возмущенная вспышка шокирует нас обоих.
«Со мной не так? Что, черт возьми, с тобой не так? Почему ты такой придурок?»
«Что, прости?»
«Это наше первое совместное интервью. Не мог бы ты сделать вид, что хоть
немного рад моему приходу в команду?»
«Это будет обычное дерьмо.
несколько стандартных ответов, и все будет в порядке».
«Ну, извините, мистер Пятнадцать лет в бизнесе, но у некоторых из нас нет такого
опыта, как у вас».
Ладно, это вполне справедливо.
«Так. Ну, интервьюер, Эва Гонсалес, - профессионал. Но она также уважительна.
Даже ты не сможешь все испортить».
Харпер заметно отшатывается от меня.
Может, это я такой засранец, но все, что он делает, кажется, вызывает у меня
неприязнь.
Мы снова стоим в тишине, но на этот раз тишина заставляет мою кожу чесаться так, как никогда раньше. Я вздыхаю, когда мы доходим до медиа-комнаты, но пора
надеть свое игровое лицо, и я не позволю ему овладеть собой. Это будет мой сезон.
После прически и макияжа нас ведут на съемочную площадку и вручают два
крошечных табурета, на которых нужно балансировать, а затем мы обмениваемся