бутылку у него из рук, потому что так он только заставит себя снова блевать.
Вместо этого я просто держу его руку и протягиваю ему бутылку. «Глотни», -
приказываю я, - «иначе тебя снова стошнит».
Он смотрит на меня в ответ, как будто спрашивает, с какой стати он должен меня
слушать. Его желудок снова начинает урчать, и он наконец слушается, ограничиваясь маленькими глотками.
Сделав свое дело, я думаю о том, чтобы уйти. Я действительно должен... вот только
его кожа похожа на смерть, а глаза закрыты от боли. Впервые с тех пор, как мы
начали работать вместе, он выглядит уязвимым и одиноким. Моя сестра, может
быть, и медсестра в семье, но ее здесь нет, и я не могу оставить его одного в таком
состоянии. Я должен позаботиться о нем. Неважно, насколько он раздражает и
выводит из себя. На его лбу выступили капельки пота, и когда я наклоняюсь, чтобы
определить его температуру, то сразу же чувствую, что ему жарко.
«Кажется, у тебя жар. Давай я принесу тебе свежую одежду, а потом ты
переоденешься и ляжешь в постель».
Он стонет, но в конце концов кивает.
Странно рыться в беспорядочно упакованных сумках Харпера, но я нахожу то, что
искал, в виде мешковатой футболки и боксеров, которые выглядят на размер
больше. Не то чтобы я знал, что он там упаковывает. Я быстро выкинул эту мысль
из головы.
Я проскальзываю обратно в ванную и застаю его там, где я его оставил, жалко
прижавшегося животом к полу. «Думаешь, сможешь встать?» - спрашиваю я с
порога, и он качает головой, делая еще пару глотков воды.
Господи, он действительно собирается заставить меня это сделать.
Присев на пол рядом с ним, я жестом показываю на промокшую от пота футболку, которая прилипла к его торсу. «Я могу ее снять?»
Он кивает, но как только мои пальцы касаются подола его футболки, он делает
дрожащий вдох. Ему не нужно говорить мне, что это неловко. Я быстро, но
осторожно снимаю с него футболку; на его груди и животе выступили капельки
пота.
«Секунду». Я делаю паузу, беру мочалку из предоставленной отелем стопки и
окунаю ее в холодную воду, прежде чем вытереть его.
Следующими идут его треники, к счастью, поскольку он растянулся на кафельном
полу, я снимаю их одним движением. Меня не должно удивлять, что под ними он
голый, - похоже, он из тех, кто любит так ходить. Надеть на него чистую пару
боксеров оказывается гораздо сложнее, чем снять с него треники, но мы
справляемся с этой задачей, и мир не рушится от того, насколько это странно.
Я даю ему еще секунду насладиться прохладой тканью на груди, а затем вытираю
его полотенцем для рук и натягиваю на него новую футболку большого размера.
Все это время он наблюдал за мной, полуприкрыв глаза. Я бы назвал это
благоговением, если бы он не выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание.
«Пойдем, уложим тебя в постель». Я подхватываю его под плечи, чтобы поднять с
пола, и обхватываю его за талию, чтобы поддержать, пока мы пробираемся обратно
в спальню, а затем опускаю его на кровать.
Он вялый и выглядит чертовски измученным, когда шаркает по кровати. Почему
мне так хочется сделать для него что-нибудь приятное?
Я откидываю одеяло, лежащее на его кровати, и беру из шкафа запасную простыню, чтобы накрыть его. «Ты же не хочешь перегреться, так что устраивайся поудобнее
под этим, а когда температура спадет, снова накинь одеяло. Наверное, мне стоит
позвонить командному врачу и спросить его мнение на случай, если это не просто
пищевое отравление, а у тебя желудочная инфекция или что-то в этом роде».
«Нет!» - кричит он, быстро вмешиваясь. «Не говори им. Они просто подумают, что
у меня похмелье, а мне сейчас не нужна взбучка».
«Ладно, ладно». Я защищаюсь, но понимаю, что он прав. «Нас обоих в последнее
время достаточно пожурили руководители. Я просто не хочу, чтобы тебе стало
хуже и ты не знал, что делать».
Меня пронзает озарение. «Моя сестра - медсестра. Может, я позвоню ей, если ты не
поправишься в течение следующих двенадцати часов? Пищевое отравление - если
это оно - может стать очень серьезным, или это может быть что-то другое, и тебе
действительно понадобится медицинская помощь».
«Конечно. Она же не отчитывается перед командой, верно?» Харперу с трудом
удается держать глаза открытыми, но каждый раз, когда он, кажется, устраивается
поудобнее, ему приходится поднимать руку и смахивать со своей головы матовые, потные кудри.
Что-то странное происходит со мной, потому что через несколько секунд я уже в
его ванной, смачиваю холодной водой еще одну фланель, отжимаю ее и складываю
так, чтобы она идеально подходила Харперу по размеру лба.
«Я могу положить это тебе на голову?» Я кладу ткань перед ним, он кивает, и я
убираю кудри с его лба и заменяю их успокаивающей фланелью.