«Ты, придурок! Какого черта?»
Он хрипит, его утренний голос густой и грубый. Если бы мне удалось заставить его
произнести мое имя прямо сейчас, я бы, наверное, кончил в свои пижамные штаны.
Я ничего не говорю, просто закидываю ноги на кофейный столик, откусывая
очередной кусочек тоста.
«Ты не против?» - раздраженно спрашивает он, разворачивая свой фиолетовый
коврик для йоги в нашей гостиной. На нем безразмерный жилет и самые узкие
шорты, которые я когда-либо видел. Они прилегают к стволам деревьев, которые он
называет бедрами, и я завороженно наблюдаю за тем, как сжимаются его
квадрицепсы, когда он раздражен.
«Я не против чего?» Я прикидываюсь дурочком, потому что мне так весело видеть, как он заводится.
«Это не спорт для зрителей». Это прозвучало его лучшим учительским голосом, но
меня это не отпугнуло.
«Мог бы меня обмануть», - говорю я, разглядывая его причиндалы в этих узких, обтягивающих шортах.
Это будет наполнять мой банк дрочки годами. Я ни за что не откажусь от
возможности увидеть, как он делает «собаку вниз головой».
«Ты не двигаешься».
«Спасибо, капитан Очевидность». Я подворачиваю ноги под себя и устраиваюсь
поудобнее, жир капает с моего сложенного омлета на пальцы. Я слизываю капли и
слышу его резкий вздох.
Это слишком просто!
Вчера утром я, спотыкаясь, побрел в ванную, чтобы отлить, и застал окончание его
сеанса. Возможно, сначала у меня затуманились глаза, но я очень быстро
проснулся. Я оценил, как напрягся и выпятился каждый его мускул, когда он стоял
в этой позе. Он был прекрасен. Его глаза были закрыты, дыхание контролируемо, лицо расслабленное и блаженное. Не думаю, что я когда-либо чувствовал себя так, как он выглядел. Я не знал, чего я хочу - трахаться с ним или быть им.
Я даже приготовил утренний перекус. Что он хотел, чтобы я сделал, выбросил его?
«Как скажешь», - ворчит он и начинает свою рутину: садится, скрестив ноги, и
закрывает глаза. Затем он разворачивает шею и плечи и плавно переходит к
ритуалу, в котором участвует все тело, и кажется, что оно резиновое или сделано из
воды. Я не знаю, как это описать, кроме того, что видеть его таким полностью
сосредоточенным, расслабленным и в то же время невероятно горячим - это
незабываемое зрелище.
Я действительно начинаю чувствовать себя вуайеристом, наблюдающим за чем-то
глубоко личным или частным. Его задница выглядит потрясающе, сильная и
мускулистая, с впадинами по бокам, когда он сжимает ее.
Особенно когда он выгибается, как мне кажется, в так называемом «солнечном
поклоне».
«Правильно, поклоняйся мне».
Он хихикает, а затем быстро меняет выражение лица на хмурое, полностью
отворачиваясь от меня.
Не то чтобы я жаловался, потому что это дает мне еще один прекрасный вид на его
упругую задницу, обтянутую тончайшим слоем ткани. Если бы я не знал Киана, я
бы подумал, что он делает это, чтобы подразнить меня.
Но я знаю его и понимаю, что, вероятно, есть причина, по которой он носит эти
шорты. Скорее всего, для воздухопроницаемости или для того, чтобы ему было
легче двигаться.
Мне все равно, что это за причина, я просто благодарен, что он решил надеть их
сегодня утром.
Мне хочется перегнуть его через кофейный столик, а потом взять его сзади.
Желание становится настолько сильным, что я забываю о своем горячем напитке и
тосте в руке. Я полностью теряюсь в движениях его тела. Пока все не закончится и
он не закончит с дыханием.
Он ложится на спину, упираясь ладонями в коврик, а затем отжимается, выгибая
позвоночник и запрокидывая голову назад. Я смотрю, как пульс пульсирует в венах
на его шее, и думаю, что он мог бы сделать абсолютное убийство, продавая свои
видео с этим на OnlyFans.
Я уже начинаю подумывать о том, чтобы попробовать заняться йогой - неужели это
так сложно?
У меня пересохло во рту.
Я уже не знаю, зачем я это делаю - нет, не так; очевидно, почему я все еще это
делаю. Я имею в виду, чтобы заводить его. Выводить его из себя. Пытаюсь
добиться от него реакции. Когда я заводил будильник вчера вечером, я хихикал от
удовольствия, представляя, как он будет злиться, но сейчас, сидя здесь, единственный, кто подвергается пыткам, - это я.
Киан из кожи вон лезет, чтобы дать понять, что поцелуй был ошибкой. Я умею
понимать намеки, а поскольку он выходит из каждой комнаты, в которую я захожу, то я понял намек очень хорошо. До такой степени, что это начинает меня злить.
Но сейчас я готов на все, чтобы убедить его поцеловать меня снова. Я хочу
почувствовать, как его губы тянутся к моим, как его пальцы впиваются в кожу моих
рук, живота, бедер. Я умираю от желания получить от него хоть какое-то
прикосновение. Только одно прикосновение, один раз. Мне нужно что-то, чтобы
снять напряжение.
Но я знаю, что этого будет недостаточно. С ним одного раза никогда не будет
достаточно.
Я знаю это так же четко, как свое собственное имя.
И в этом вся проблема.
Я одинокий волк, а не стайное животное. Никто никогда не верил в меня так, как я
верю в себя. Мне всегда говорили, что я никогда ничего не добьюсь. Меня всегда
бросали, оставляли, выбрасывали, как мусор на свалку. Единственный человек, на