розовые соски, с которыми я так хочу поиграть. Я планирую поклоняться им, дарить им обожание, которого они, несомненно, заслуживают.
Вот только он берет все в свои руки. Не знаю, почему я удивлен, ведь он лучше
всего работает, когда командует, и, честно говоря, я рада сидеть сложа руки и
позволять ему это делать. Когда все идет медленно, кажется, что на все найдется
время. Это новый опыт для меня.
Он покусывает и посасывает мою обнаженную грудь, а другой рукой расстегивает
завязки моих тренировочных штанов, чтобы спустить их по изгибу моей задницы и
вниз по бедрам. Его спортивные штаны быстро следуют примеру, пока на пути не
остаются только боксеры. Мои совсем не справляются с задачей сдерживания
тяжелой выпуклости между ног, и я надеюсь, он знает, что это все для него.
Он просовывает руку внутрь и обхватывает пальцами мой член, поглаживая
головку вверх-вниз. Я издаю шипение - не знаю, почему все так чувствительно, но
мне это нравится. Он начинает двигаться вверх-вниз, и я тоже тянусь к нему, прежде чем окончательно потерять рассудок. Он такой же твердый, как и я, и ему
так чертовски приятно в моей руке.
В этот момент все унции терпения улетучиваются, и мы внезапно превращаемся в
потное, бешеное месиво, бьющееся друг о друга. Мы сбрасываем боксеры, чтобы
наши эрекции могли скользить друг по другу, создавая то восхитительное трение, которого мы оба, кажется, жаждем. Я хватаю его за задницу, о которой
фантазировал уже несколько недель - нет, месяцев - и сильно притягиваю его к
себе. Он снова закрывает мое лицо поцелуем, и мне кажется, что в этом моменте
есть такая сладость, какой я никогда раньше не знал. Между действиями достаточно
пространства, чтобы я тоже мог чувствовать, и я обнаруживаю, что не боюсь этого.
Не нужно много времени, чтобы мы оба задыхались и стонали. А когда рука Киана
оставляет мое лицо, чтобы погладить яйца, я уже не могу сдерживаться.
«Я кончаю», - задыхаюсь я. Но он отстает от меня всего на несколько секунд, и два
последних толчка заставляют его последовать моему примеру.
Кайф, который я испытываю, не скоро пройдет, и в наступившем блаженном
состоянии я не могу сделать ничего другого, кроме как заснуть, крепко прижавшись
к его боку.
Никогда еще мне не хотелось, чтобы полет закончился так быстро. Путешествие
длится всего два часа, но по тому, как я отсчитывал минуты, мне казалось, что
прошло около двадцати.
Экипаж даже справляется с обедом, но это определенно способствовало тому, что
полет казался в десять раз длиннее.
Ребята, летевшие с нами, дремлют, готовясь к тому, что им предстоит невероятно
напряженное время в Великобритании, где каждый хочет урвать кусочек от нас, но
Анна бодрствует.
Проснувшись, она идет по проходу к нашему с Харпером креслу, положив голову
мне на плечо и положив руку мне на бедро под одеялом, которое я удобно
расстелил на коленях.
Я подталкиваю его, чтобы он ничего не выдал, но он только ухмыляется, когда
приоткрывает глаза, чтобы увидеть Анну, идущую в нашу сторону. Он даже
задевает мой член, когда отводит руку назад, и я понимаю, что он дразнит меня.
«Как уютно. Неужели мы наконец-то играем за одну команду?»
Я чуть не задыхаюсь от воздуха в самолете. Она понятия не имеет, что происходит, но от ее комментария я чуть не лишился чувств. Рядом со мной Харпер
раскалывается, его смех похож на волчий вой, когда он будит половину самолета.
«Вы двое очень странные, но сейчас у нас нет времени разбираться с этим».
Она протягивает нам заламинированные карточки, подозрительно похожие на
плотно упакованные расписания, и я стону.
Мне нравится шумиха, которую мне устраивают в Великобритании, а поскольку в
Хендерсоме последние полтора десятка лет выступают только британские гонщики, к команде относятся как к героям-самородкам, но я бы не отказался от перерыва.
Особенно сейчас.
«Итак, сегодня вечером вы будете записываться в подкасте Need for Speed, а завтра
утром у вас будет четырехчасовая фотосессия для новой атрибутики команды, а
вечером вы попадете в вечерний спортивный выпуск новостей BBC».
Пока Анна говорит, я окидываю взглядом детали оставшихся двух недель, и
расписание выглядит совершенно безумным. Она продолжает рассказывать, как
каждая минута нашего времени будет занята какой-нибудь фотосессией или
звукозаписью, и хотя мне нравится эта сторона работы профессионального
гонщика, я не могу не задаваться вопросом, когда же мы с Харпер сможем хоть
немного побыть вместе. Или когда я смогу вернуться в Норфолк, чтобы повидаться
с мамой, Элизой и детьми.
Это очень много, если не сказать больше.
«То есть, Анна, ты хочешь сказать, что я буду спать около трех часов в сутки, заниматься спортом и есть в три часа ночи?» Я подшучиваю, но у меня также есть
система подготовки, которой я должен следовать для каждой гонки - важные вещи, которые влияют на то, насколько хорошо я выступаю.
«Как тебе удобнее, Киан. Только убедись, что ты придешь вовремя и потащишь его
с собой».