– Вот, море поднимается. Сколько кораблей… Кто видел столько? Их паруса до самого горизонта. Вот, река вышла из берегов… живая река, что течёт с Севера… люди и животные, они идут день за днём, и всё не иссякает их поток. Каждый знает – когда снег начинает заметать, когда небо сереет, когда лёд сковывает воду, они приходят, и тут уже зверя не отличишь от человека. Звон колокольчиков – они приходят, топот копыт – они приходят. Будет много вождей, будет много королей, но среди всех сиять будет она – королева народа, что мёртв, но воскрес, та, что потеряна, но будет обретена вновь. Скоро, скоро я встречу свою судьбу, увижу своего волка, и тут уже будет не отвернуть, ничего не изменить…
Диса прервалась и открыла глаза, медленно села, отхлебнула из бурдюка и закашлялась. Этот транс отнял у неё немало сил. Казалось, что она уже закончила, но, спустя короткое время, она продолжила, напев хриплым голосом какую-то песенку:
Заберёт она наших мужей, заберёт она наших детей.
Идёт Королева войны, не стой у неё на пути…
Кто был жив – тот не жив, кто был жив – стал лишь тлен.
Идёт Королева зимы, не стой у неё на пути…
Она мрачно рассмеялась, хотя от песенки веяло ужасом, и вновь отхлебнула. Больше она ничего не говорила, лишь вздрагивая иногда, будто тело её всё ещё не пришло в себя окончательно. Выйдя из оцепенения, Исидор сказал:
– Тёмные слова. В этом мало пользы для нас.
– Что это? Пророчество о конце времён? – почесал голову Агатон. – Многие говорят сейчас, что последние времена настают.
– Кто такая эта Королева войны? – спросил Кассандр.
– Та, кого я найду. Она ещё не знает, ещё ничего не знает… но я уже видела, как всё будет. Уже видела, как она возвышается в седле, и степь горит перед ней.
Все погрузились в молчание, обдумывая сказанное. Был ли это лишь бред сумасшедшей старухи? Верили ли они ей? Исидор продолжал жевать, отломив кусок сыра. Агатону кусок в рот не лез, ибо он всегда был набожен. Кассандр тревожно осмотрелся по сторонам – ночь пульсировала вокруг костра, вершины деревьев выглядывали из тьмы как головы великанов, и казалось, что львы могут таиться совсем близко. Он мучительно вслушивался, желая уловить их тихое ворчание, вглядывался до боли, чтобы не пропустить мерцание зелёных глаз.
– Правда ли, Исидор, что ты собираешься переселиться в северные земли? – вдруг спросила Диса. – Хочешь построить дом там, где стояли древние леса?
– Откуда ты знаешь? – удивился тот. – Я даже друзьям об этом ещё не говорил.
– Так это правда? – она не отвечала на его вопрос, желая сохранить таинственность.
– Я давно подумываю об этом, – он повернулся к спутникам. – Сами знаете, что у меня уже второй сын родился, а домик совсем маленький, и нам всегда хотелось жить на просторе, чтобы была земля… Все вы слышали, что император раздаёт наделы в Мёзии, Паннонии и Фракии почти задаром, чтобы заселить эти дикие земли трудолюбивыми людьми. Я решил переселиться туда, да и вам хотел посоветовать.
– Да, императору нужны верные псы там, где обитали волки… – усмехнулась женщина. – Ты хотел, чтобы я дала тебе полезный совет на будущее? Вот мой совет. Не селись на Севере, не строй там своего дома, ибо дом твой пожрёт огонь и всех, кого ты любишь, пожрёт огонь. Я вижу это также ясно, как тебя сейчас. Держитесь подальше от тех земель, ибо скоро люди оплачут тех, кто жил там, и будут говорить, что смерть разверзла свою пасть, и нет там ничего, кроме смерти. Даже здесь вам следует поберечься и вспомнить о крепких стенах… Даже здесь.
– Что за враг может нанести такое страшное опустошение, когда наши войска стоят как щит на границе? – спросил её Агатон.
– Верь или нет – дело твоё. Я сказала всё, – Диса расстелила свой плащ, показывая, что собирается отойти ко сну. – Идёт Королева войны… И они будут боготворить её, и будут проклинать её, но жернова уже провернулись, и нить сплетена…
Они не желали говорить ни о чём в её присутствии, поэтому им оставалось лишь устроиться на ночь. Поначалу хотели выставить часового, опасаясь возвращения львов, однако никто не согласился быть добровольцем, и легли так, полагаясь на удачу и слова ведьмы.
Когда солнце взошло над дальними горами, и торговцы проснулись, почувствовав на лицах его тепло, рядом с ними уже никого не было. Женщина ушла, ни с кем не прощаясь, и лишь след от её тела на траве доказывал, что она существовала.
– Ты всё ещё хочешь поселиться на Севере? – спросил Агатон у друга.
– Не знаю. Не уверен… Откуда она могла узнать? – мрачно почесал бороду Исидор. – Недобрая это была встреча. Что люди сделали, чтобы прогневать богов? Зачем им обрушивать на нас эти кары? Я никогда не оскорблял их.
– Тёмные времена… Многие говорят, что грядут тёмные времена, – проворчал Агатон. – Возьми хотя бы этих христиан. Ожидают конца мира…
– Безумные, – сплюнул Исидор.
– Не спорю.
