– Вид заставляет голову идти кругом, – толкнула её в бок маленькая смуглая девушка, что сидела на соседнем месте, с ногами взобравшись на подушку. По её тёмным волосам, крупным глазам и лицу не сложно было угадать сирийское происхождение.
– Да, какой огромный город. Гораздо больше Фессалоники, не говоря уже о других, – согласилась Клеопатра. – Жаль, что приходится видеть его так.
– Тебе нужно забыть о своей прошлой жизни, – серьёзно сказала та.
– Я не рабыня, Айя, и я не должна быть здесь.
– Но ты здесь. Тебя купили за три с половиной тысячи денариев, что очень дорого, поверь. Меня, к примеру, уступили всего за тысячу, – Айя посмотрела на неё. – Хотя твоя цена оправдана, ведь ты красива, да и умна… грамоту знаешь.
– Плевать мне на то, за сколько меня купили. Я не рабыня. Произошла ошибка, и мне нужно рассказать об этом Сатиру. Уверена, что он поймёт, – Клеопатра заметно разозлилась, сжав кулаки. Она была чуть ниже среднего роста, загорелая кожа отливала бронзовым оттенком, пшеничные волосы освободились от упавшего на шею платка и раскинулись по плечам, голубые глаза горели пронзительным упорством.
– Может ты и права, но я хочу дать тебе совет, – осторожно сказала сирийка. – Не перечь господину и выполняй свои обязанности, чтобы не получить жестокий урок. Тебе придётся делать то, ради чего тебя купили, а иначе ты не дождёшься освобождения.
– Нужно поговорить с Сатиром, – не сдавалась она.
– Поговоришь, но пока смири свою гордыню. Наш господин добр – он дал тебе возможность как новенькой сидеть сегодня на трибунах, чтобы ты увидела, чем они тут занимаются, но не путай его доброту со слабостью. Даже не думай о побеге. В чужом городе тебя быстро найдут. Сначала будут пороть, а на второй раз получишь кандалы.
– Как меня угораздило попасть в лудус? Не могу поверить, что меня купили, дабы я выполняла грязную работу для гладиаторов, – вздохнула Клеопатра. – Я мало что понимаю в этом деле.
– Тебя научат. Можешь учиться уже сейчас, – ответила Айя, – ведь тебе нужно будет делать то, чем и я занимаюсь.
– Могу представить.
– Да, наша работа не так уж плоха. Множество рабов позавидовали бы тебе, особенно те, кто гниёт в рудниках или ворочает грузы в порту. Или ты хочешь утюжить землю мотыгой весь световой день? Нет, я благодарна богам за это место, – уверила её сирийка. – Ты будешь убираться в лудусе, помогать в приготовлении еды, носить воду для мытья. Иногда может потребоваться размять кому-нибудь затёкшие мышцы или помочь врачу с ранеными. Перед боем ты будешь помогать гладиаторам облачаться в доспехи, а потом раздевать их.
– Мне раньше не доводилось служить, – сказала девушка.
– Ко всему можно привыкнуть. Теперь ты будешь частью семьи, как и я.
– Семьи?
– Все гладиаторы одного лудуса называют себя семьёй. Например, мы – Аврелианцы, ибо глава нашего дома – Марк Аврелий Сатир, иногда же говорят «Красная семья» от имени нашего лудуса, – объяснила Айя. – Конечно, строго говоря, в семью входят только выходящие на арену, но мне нравится думать, что и остальные – оружейники, инструкторы, врачи и рабы – тоже являются частью большой семьи. Мы поддерживаем друг друга и служим хозяину не только на арене.
– И все в этой вашей семье равны?
– Вовсе нет. Есть старшие и младшие. Всего у гладиаторов пять рангов, и бойцы высшего ранга зовутся предводителями или первыми столпами. Именно они и следят за порядком в школе, остальные должны подчиняться, если не хотят получить по голове от старших.
– Разве в лудусе нет охраны? – удивилась Клеопатра. – Почему не стражники следят за порядком?
– У Сатира среди гладиаторов совсем немного рабов, которых нужно было бы принуждать биться. Большинство выбрали этот путь добровольно, и господин доверяет им даже больше, чем наёмной охране, поэтому охранников ты увидишь разве что на входе, а внутри всем распоряжаются предводители. Ну, и Виктор, конечно. Он прежде был гладиатором, а теперь всегда находится при Сатире, защищает его и помогает в самых важных делах.
– И за мужчинами мне тоже придётся прибираться? – продолжала расспрашивать девушка.
– Не надейся на то, о чём ты подумала, – фыркнула сирийка. – Только прибираться и всё. Хотелось бы мне, конечно, остаться наедине со столькими мужчинами, ведь я не красавица, как ни посмотри… однако не выйдет. Мужчины и женщины живут в разных крыльях школы, если ты ещё не поняла. Хозяину ни к чему сложности из-за смешения – они должны думать прежде всего о поединках. Мы работаем и живём в женской части, и наши начальники – первые столпы среди женщин.
– Я ни о чём таком не думала…
– Так или иначе, пока хозяин тебе не разрешит, ты не имеешь права ложиться с мужчиной. Тебя купили для работы, а не для того, чтобы ты беременела. Эту привилегию надо заслужить, да и то я веду речь больше о гладиаторах, а не о простых рабах.
– Я слышала, что Красный лудус весьма уважаем в Эфесе, – Клеопатра перевела разговор на другое.
