– Твоя противница довольно знаменита. У неё семь побед и только одно поражение, она почти всегда выступает как мурмиллон, – сказал мальчишка, знавший, как продвигается карьера у многих гладиаторов. – Пирра, родом из Галлии. Сатир говорил, что она не слишком быстрая, но сильная в натиске.
– Я знаю, – кивнула Алкиона. – Мне как-то доводилось тренироваться с ней ещё в старом лудусе.
– Ну, ты готова. Фракиянка в образе фракийского бойца, прямо как и я. Наша игра лучшая на арене, истинно говорят, – одобрительно кивнула Демо.
Алкиона прижала шлем к бедру и спустилась на первый этаж, где кипело ещё большее оживление. Светильники раскачивались в полумраке, отбрасывая извилистые тени, дышать было тяжеловато, ибо стоял густой запах пота, да и жара била в лицо. Циклоп уже вернулся с песка – одноглазый толстяк сидел на скамье, посмеиваясь, а маленький раб обтирал ему кровь, что струилась из-под левой груди. Здесь были и те гладиаторы Красного лудуса, что не сражались сегодня – они пришли поддержать друзей или помочь им в случае необходимости. Мелантий лениво развалился на скамье, делая вид, что его мало что интересует. Деянира держала за руку проигравшую бой Фалестру, которая получила сильный удар в плечо и рваную рану над коленом. Рядом сновала с ведром и окровавленными тряпками Айя, маленькая сирийская рабыня, что была незаменимой помощницей.
– Удачи в бою, – сказала Алкионе какая-то светловолосая девушка в белом хитоне, что, казалось, не знала, куда себя деть.
– Ты кто такая? – спросила та.
– Я новая рабыня… меня купили недавно… Клеопатра… – явно смутилась девушка.
– Да, что-то припоминаю… – женщина не закончила, так как увидела ту, что занимала её мысли в последнее время более всего. В углу комнаты разминалась блестящая от масла истинная воительница, ростом превосходящая даже Алкиону. Её тело удивляло силой и точёностью мышц, волосы цвета тёмного золота были стянуты в хвост. Когда она повернулась, то стали видны и глаза – голубые как лёд. Такими обычно представляли женщин германцев, но лишь немногие были такими на самом деле, и она воплощала свою породу во всей полноте. Леэна – это прозвище ей подходило, ибо она напоминала львицу, едва сдерживающую напряжение перед охотой.
Она была лучшей женщиной-бойцом в Красном лудусе, одержала восемнадцать побед без единого поражения, многие считали её первой и во всей провинции. Эфес любил её – на тех плакатах, что вешали перед боями по городу, часто можно было увидеть её фигуру, то тут, то там на стенах встречалось её нацарапанное изображение. В своём старом лудусе Алкиона тоже была первой, она тоже не потерпела поражений, и теперь они встретились под одной крышей, словно им суждено было померяться умениями и упорством. Леэна, конечно, имела куда большую славу, однако Алкиона не собиралась уступать, по крайней мере, пока их возможный поединок не выявит истину. Отношения между ними и сейчас были весьма натянутыми – они слишком явно видели друг в друге соперниц.
– Развлеки их передо мной, – сказала Леэна, бросив на неё короткий взгляд.
– Удачи и тебе тоже, – с лёгкой иронией ответила женщина.
– Она всегда со мной…
В этот момент в дверях появился человек среднего роста, обёрнутый в белоснежную тогу, его тёмные, короткие волосы были украшены венком сельдерея, лицо обрамляла борода по эллинской моде, щёки казались впалыми, скулы и нос были вырезаны словно острым резцом, взгляд источал уверенность и какое-то спокойствие. Голоса в помещении сразу притихли, и все почтительно обернулись к нему. Это был Сатир, хозяин Красного лудуса и ланиста, что заработал свою славу как воспитатель лучших бойцов.
– Алкиона, подойди, – он позвал её в небольшую соседнюю комнату. Там не было никого, в углу лежали лишь два покрытых тканью тела – павшие на арене ждали начала своего последнего пути. Сатир быстро оглядел её с головы до ног и удовлетворённо кивнул, его правая рука с дорогим перстнем крепче сжала тогу на груди.
– Я готова. Будьте уверены, что заключили договор с приносящей победу, – сказала женщина. – Для меня ваш лудус стал новой семьёй.
– Да, я сделал хороший выбор, – улыбнулся он. – Ты знаешь суть нашей Игры, ты можешь достичь очень многого. Выйди к ним и покажи им чистую победу.
«Верит ли он, что я когда-нибудь смогу одолеть Леэну? – подумала она. – Он не из тех, кто занимается своим ремеслом лишь ради денег, нет, он понимает Игру. Я покажу ему, что смогу. Он выбрал меня не просто так».
Во время их первой встречи в лудусе, её представления остальным бойцам, он сказал, возвышаясь над людьми, когда они замерли рядами на песке:
– Наша школа известна своими амазонками. Одни думают, что лучшие женщины-бойцы в Британии, другие возражают, что в Галлии или же в Африке, но я уверен, что здесь, на земле амазонок, в городе, основанном амазонками, сражаются лучшие из женщин. Докажите им, что вы не случайно оказались на арене, и что доблесть ваша не хуже мужской.
