– Лучший в городе и во всей провинции, – кивнула Айя. – Сатир содержит двести мужчин и тридцать женщин, гладиаторов и венаторов. В лудусе Бассиана больше бойцов, но качество у нас выше. Особенно это касается женщин. Их называют амазонками Эфеса, все они носят прозвища из старых мифов, что получают взамен своих прежних имён.
– В твоём голосе я слышу гордость, – улыбнулась девушка.
– Конечно. Кем бы я была, если бы не лудус? Так я всегда в центре внимания. Когда иду стирать бельё в город, рабыни и служанки окружают меня толпой, всем интересны слухи о гладиаторах, рассказы о наших мужчинах, чьи тела совершеннее божественных статуй. Как-то раз матрона дала мне пятьдесят денариев за скляночку с кровью Ареса… Он порезался в бане, и мне удалось собрать несколько капель, ну, я, конечно, добавила туда и своей, чтобы получилось побольше.
– Так кто будет отдавать мне приказы? – напомнила Клеопатра. – Кто главный в нашем крыле?
– Предводители – это Леэна, самая сильная среди них, Алкиона, которая была чемпионкой в своём старом лудусе, Лика, Демо и Мелуса. Впрочем, Лика сейчас живёт с Сатиром и почти не появляется в общих спальнях, а Мелуса в плохих отношениях почти со всеми и не участвует в общих делах. Из оставшейся троицы именно Леэна и Алкиона заправляют всем, но между ними соперничество, что может перерасти во вражду.
– Ты сказала, что Лика живёт с хозяином лудуса?
– Да, верно. Везучая девка, – кивнула Айя. – Она его приласкает получше жены, которая… да их даже сравнивать смешно.
– И она терпит?
– Ну а куда ей деваться? Злится, но терпит.
На арене в это время мужчины и женщины в одних хитонах играли с парой здоровых быков, что были весьма разъярены и носились, вздымая фонтаны песка. В руках у людей не было оружия, но только плети, лассо и плетёные корзины, что можно было надевать на рога. Клеопатра знала, что это бестиарии, чья задача дразнить зверей и выполнять трюки с ними, рискуя собственной жизнью. После обычно выступали венаторы, более почётные и дорогие участники игр, которые уже были вооружены и убивали животных в поединках. Удел бестиариев нельзя было назвать завидным – пара из них уже получили чувствительные удары рогами, а один едва спасся из-под копыт. Зрителей всё это весьма веселило, особенно неудачи и падения людей.
– Сегодня у венаторов немного работы, – сказала Айя. – Заколют только пару быков. Эти игры из дешёвых, а иногда бывает, что и с львами, и с леопардами бьются. У нас в лудусе шесть женщин-венаторов, с ними ты тоже будешь работать. Помни, что по рангу они стоят ниже гладиаторов, денег они тоже получают меньше… однако они всё же выше тебя.
«Ниже меня тут, похоже, никого нет».
Когда окровавленные туши уже убрали, и актёр в маске объявил, что мясо быков будет роздано зрителям, чем вызвал немалое ликование, наступила пауза в зрелищах. Её заполняли шутейные поединки клоунов, что бились на деревянном оружии, помогая себе плётками. Одни из них были наряжены в уродливые маски, другие имели какие-то физические увечья, третьи были карликами, и все они образовывали жуткую кутерьму, вздымая облака песка. В это время по рядам пошли продавцы воды и пирогов, что пробирались, лавируя между людьми с большими корзинами. В отличие от бесплатных раздач, за эту еду нужно было платить медной монетой.
Клеопатра закрыла глаза, думая о синей полосе залива, что так манила на горизонте. Как бы ей хотелось сейчас сесть на корабль и сбежать домой, словно и не было ничего. Она вспомнила, как «Лебедь» удалялся от берега, и очертания Херсонеса таяли вдали, а отец привычно стоял на корме, принимая лицом свежий ветерок. Все звуки отступили, она слышала лишь плеск волн и поскрипывание дерева, изредка нарушаемые криками чаек. Ей вспомнились дельфины, что сопровождали судно, и тени гор на горизонте.
– Идём, говорю, – Айя подтолкнула её в бок.
– Что? – вздрогнула девушка, вернувшись разумом на трибуны.
– Идём за сцену. Сейчас наши будут выходить биться – могут появиться раненые, нужна будет помощь, – сказала сирийка. – Тебе пора учиться нашей работе.
– А посмотреть отсюда нельзя?
– Можно. Однако тебе лучше произвести хорошее впечатление на господина. Покажи ему, что ты готова трудиться.
– Хорошо. Веди.
Закулисная суета поначалу смутила Клеопатру. Она не знала, что делать, поэтому тихо приткнулась в углу и стала просто наблюдать. Айе пришлось быстро оставить её, ибо раненой Фалестре потребовалась помощь, и сирийка с головой ушла в работу. От убитых быков на полу остался кровавый след, их туши разделывали в одном из боковых помещений, откуда периодически выходил раб в замазанном кровью фартуке. Потом принесли и тело павшего на арене. Клеопатра заметила, что с ним обращаются весьма почтительно – вовсе не так, как с рабами или преступниками.
