Они быстро спускались с холма, обдуваемые лёгким ветерком, и далеко внизу уже виднелись белые кости обнажённой скалы, в которую вгрызалась каменоломня. Сириец был облачён в коричневый хитон, поверх которого он набросил пенулу, грубую накидку, что скрывала плечи, на голове его красовалась широкополая шляпа. Женщина покрылась лацерной, длинным плащом с капюшоном, под ним был красный хитон, а на ногах – походные калиги. Свой крупный кинжал она разместила под туникой, закрепив его в ножнах рукоятью вниз, чтобы можно было сунуть руку под полу и сразу же выхватить для удара. Кребер был вооружён коротким мечом, что был скрыт под одеждой на левом боку, притянутый к телу парой ремней.
– Ты похож на какого-то бродячего торговца или идиота-путешественника, – усмехнулась львица, окинув его быстрым взглядом.
– Выглядим мы подозрительно, – согласился тот, – но морду-то, всё равно, лучше спрятать. Прежде меня это уже спасало.
«Деянира была права. Этот сириец ко мне неровно дышит, – подумала Леэна, уловив лёгкую игривость в его голосе. – Умеет же она разбираться в мужчинах, видит даже тонкие проявления их чувств. Надеюсь, что это не помешает делу».
– Давай уже решим, что будем делать, – сказала она вслух. – Там полно рабочих, но все они рабы и перегрины, им срать на всё, что происходит. Они знают одно правило – не вмешивайся в дела серьёзных людей. Никто из них не должен нам помешать.
– Возможно, – кивнул Кербер.
– Мы пройдём сквозь карьер прямо к домику управляющего и жёстко возьмёмся за него. Хочешь сам вести разговор?
– Ему может быть удобнее говорить с мужчиной, – немного смутился сириец.
– Как мужик с мужиком… Ты будешь говорить, а я прослежу. Если станет жарко, то берёмся за оружие и пускаем его в ход без промедления.
– Так и сделаем.
В окружении невысоких гор, покрытых зелёным ковром, карьер напоминал вырубленную ступенями котловину, опутанную паутиной строительных лесов и деревянных галерей. Его жёлто-белое нутро отчётливо контрастировало с окружающим пейзажем, и даже издалека было видно, что там работает немало людей. Двоица спускалась по краю разбитой телегами дороги, и навстречу им уже начали попадаться медленные повозки, едва ползущие под своим грузом. Владелец каменоломни, сенатор Руф, никогда не покидал Италии, и здесь всем распоряжался управляющий, исправно посылавший доходы хозяину.
Никто не спросил их о цели визита, и они затерялись в человеческом муравейнике, проталкиваясь по узким дорожкам из брёвен. Внизу оказалось очень грязно – бурая пыль оседала на всём, кое-где под ногами чавкали лужи, ибо рабочие перерыли протекавший здесь небольшой ручей. Леэна пыталась оценить количество людей, но сделать это было очень сложно, ясно было лишь, что их десятки. Тем не менее, большинство она посчитала дешёвыми рабами, которые никогда не станут рисковать своей жизнью.
– Нам туда, – сириец указал на маленькую хибару, приютившуюся на одном из каменных уступов. Она едва расслышала его слова, так как вокруг царила какофония из металлического звона кирок, тяжёлых ударов и гомона голосов.
Леэна вошла первой, откинув занавеску в дверях, в лицо ей пахнуло тяжёлым запахом немытой плоти. Управляющий лежал на низком топчане, накрыв лицо широкополой шляпой, его голый живот вздымался при дыхании. На полу, на грубой циновке валялась голая и грязная рабыня ценой не больше сотни драхм. Двоица сразу же заполнила собой единственную комнату, и сириец прикрыл занавеску, чтобы их никто не беспокоил.
– Вставай. Дело есть, – сказал он.
– Вы что за уроды? – управляющий сбросил шляпу и окинул их мутным взглядом. – Я не продаю рабов. Ни шлюх, ни мальчиков – никого. Здесь долбят камни и больше ничего.
Леэне показалось, что он похож на жирного хорька, ибо лицо его было узким, сильно контрастирующим с лысеющей головой, а глазки маленькими как у грызуна. Это был не взгляд свободного, но раба, получившего небольшую власть и ставшего зверем по отношению к подчинённым.
– Мы слышали, что ты продаёшь людей, – продолжил Кербер. – Продал же четверых для убийства. Уверен, что и раньше уже этим занимался.
– Что? Да как вы смеете?! Меня зовут… – он не успел закончить, ибо львица подскочила к нему и залепила удар кулаком в нос. Она не зря часами околачивала в лудусе тренировочный мешок – нос управляющего сплющился, и кровь обильно заструилась на грудь.
– Мне плевать, как тебя зовут. Я не хочу этого знать, – прошептала она, выхватив из-под туники кинжал и прижав его к щеке хорька. – Меня интересует совсем другое. Четыре человека отсюда были проданы… Кому?
– Говори, или будет хуже, – вставил сириец, уже понявший, что женщина не собирается придерживаться изначального уговора. Рабыня проскользнула у него между ногами, и он лишь пнул её вдогонку.
Леэна вздёрнула управляющего, заставив его сесть на топчане, и упёрла клинок острием ему под подбородок. Капюшон свалился с её головы, и по глазам она поняла, что он узнал её.
– Я тебя знаю. Видел… где же… – силился вспомнить он.
