– Да. Его клиент получил приказ лично из его уст. Я верю этим словам, ибо они были сказаны пред ликом смерти, – кивнула Леэна.
Она стояла на первом этаже господского дома и, как всегда, напоминала бронзовую статую своей недвижностью и прямотой – школа гладиаторов оставляла свой отпечаток. Туника её была уже затёрта, и лишь тёмные пятнышки указывали места, где прежде была кровь. Виктор стоял перед ней, потирая искалеченные пальцы, его напряжение было хорошо заметно – он узнал имя того, кто поднял руку на хозяина.
– Все, кто заслужил воздаяния, понесли его? – спросил он.
– Понесли. Они ничего уже не расскажут.
– Вас кто-нибудь видел?
– Как обычно. В этом городе в каждой щели сидит своя крыса, и ничто не делается незаметно, – она поймала его осуждающий взгляд. – Если тебе нужны невидимые убийцы, парящие по воздуху, то это не ко мне. Пришлось повозиться и пролить кровь. Никто ничего не расскажет… они никогда ничего не рассказывают.
– Возможно, – неопределённо произнёс он. – Спасибо, что заботишься о нашей семье. Мы ценим твою помощь.
– Это и моя семья тоже.
– Иди. Господин вызовет тебя позже.
В лудусе уже царило вечернее настроение, тренировки закончились, и все разбредались по своим комнатам. Некоторые бросали на Леэну вопросительные взгляды, но она показывала, что не собирается ничего рассказывать.
Уже отдёрнув плотную занавеску на входе в свою комнату, она заприметила Клеопатру, что шла с тяжёлой корзиной, наполненной грязным бельём. Львица преградила ей дорогу, и той, волей-неволей, пришлось положить свой груз.
– Мне сказали, что ты знаешь Гомера. Это правда? – спросила гладиаторша.
– Да, с детства учила. Помню наизусть «Илиаду» и «Одиссею» почти целиком, – ответила девушка. – Я тут бельё несу, завтра нужно будет в город тащить стирать.
– Только не в прачечную, что рядом с башней Аттика.
– Я даже не знаю, где это. Почему не туда?
– Не важно, – улыбнулась Леэна. – Оставь корзину. Я скажу Айе, и она сама всё сделает. Зайди ко мне – хочу, чтобы ты почитала мне немного Гомера.
– Зачем тебе? – удивилась Клеопатра, но всё же вошла.
Львица села напротив, окинув её быстрым взглядом. Девушка была облачена в голубую тунику, подвязанную на бёдрах, чтобы освободить ноги для работы, рукава также были закатаны, обнажая её белые руки. Волосы она стянула платком, но даже так выглядела привлекательной, и лёгкая усталость была ей к лицу.
– Не слишком они тебя достают? – спросила Леэна.
– Ничего, я уже почти привыкла. Смешно будет вернуться домой с такими новыми знаниями… ведь раньше мне и в голову не приходило учиться мыть полы и работать на кухне.
– И всё же я хочу, чтобы ты находила время и на занятия в гимнасии, – сказала женщина. – Не только для того, чтобы поддерживать тело в форме, но и для очистки разума. Свободному человеку не стоит тонуть в рутине рабского труда, иногда нужно подумать о себе, и спорт весьма помогает в этом. Коли тебя взяли в рабство обманом, то я буду считать тебя свободной. Будешь заниматься с нами. Не работой с оружием, конечно, но борьбой, бегом и другими упражнениями.
– Хорошо. Дома я немного занималась, – кивнула девушка. – Поддерживала дорийскую традицию. Ты была в городе? Что делала?
– Ничего особенного. Любовалась архитектурой, тоже решала проблемы с некоторым грязным бельём.
– Здорово, наверное, когда можешь свободно выходить за ограду школы.
– Да, здорово. Теперь располагайся поудобнее и почитай мне немного, – львица прилегла, опёршись на руку, на своей кровати. – Знаешь, раньше, ещё в юности, я старалась читать Гомера. Меня учили тогда грамоте. Слова давались тяжело, но за ними вдруг открывался удивительный смысл, и я даже представляла эти корабли и воинов…
– Так ты умеешь читать? Это хорошо, – оживилась Клеопатра. – Кто тебя учил? Родители, или у тебя был учитель?
– Это было давно, словно в другой жизни. Всё было другим – другое имя, другая земля, другой язык, – по лицу львицы пробежала мрачная тень. – Но я уже почти забыла те времена. Они сами стали легендой, как Троя…
– Тебе всего двадцать два, ты лишь на четыре года меня старше, – не согласилась девушка. Казалось, что она уже не боится и не помнит, как окровавленные руки поднимались вверх на арене.
– Да, но я рано повзрослела. В четырнадцать я уже сражалась как взрослая, а ты и в семнадцать ещё почти ребёнок. Столько уже было всего, что, кажется, будто прожила целую жизнь. Я стала чемпионкой здесь, одолела всех своих противниц. Много ли ещё осталось того, к чему стоит стремиться?
– Расскажешь мне о том, кем ты была раньше?
– Не сейчас. Как-нибудь в другой раз. Сейчас я хочу, чтобы ты почитала, – Леэна закинула свою ногу ей на колени, медленно поглаживая её пальцами по животу. – Дай мне снова увидеть героев древности, дай почувствовать, как кровь пульсирует в битве.
– С чего начать? – Клеопатра едва заметно вздохнула, но не пыталась прервать осторожного натиска львицы.
– С начала.
