Елизавета Григорьевна умчалась на кухню, погремела там чем-то и уже черз миг вернулась назад с большой чашкой ароматного куриного бульона и тарелкой сладкой каши. Ли принюхалась, и потянулась к бульону. Она держала чашку двумя руками и медленными глотками пила её содержимое. Мать смотрела на неё и сглатывала слёзы, пытаясь не сорваться в полноценную истерику.
- Как ты себя чувствуешь, доченька? - спросила она, когда с бульоном было покончено.
- Всё хорошо, мама.
Ли чувствовала, что её сильная и всегда выдержанная мать близка к слезам, и старалась успокоить её, хотя на самом деле... На самом деле ей не нравилось ничего - ни бледный вид Елизаветы Григорьевны, ни собственная слабость, ни... отсутствие Дракона.
- Тогда поешь кашу - я сделала с мандаринками, как ты любишь...
- Мам, скоро Новый Год?
- Скоро, котёнок.
- Я пропустила всю четверть?
- Да плевать на ту четверть, ты вернулась! Представить страшно... - она прикрыла глаза, и тут Ли осознала, что всё это время мама боролась за её жизнь. Стало стыдно, и она принялась есть кашу, надеясь хоть так загладить свою вину перед родителями. Все дети знают, как мам успокаивает хороший аппетит.
- Мам, а попить?
- Что ты хочешь, детка, кофе или какао?
- Какао, только без пенки, - позволила себе слегка покапризничать Ли.
- Конечно, доедай, я сейчас! - и мать метнулась на кухню.
Скорость, с которой она передвигалась, несколько насторожила Ли. Раньше мать не мелькала смутной тенью, и от её передвижений не колыхались занавески.
"Странности? Ты о чём?"
Однако ей никто не ответил.
Мать вернулась через несколько минут с чашкой свежесваренного какао, и всё время, пока её не было, Ли доедала манную кашу с дольками мандарина, и смотрела на солнце за окном.
- Ой, горячо! - воскликнула она, приложившись к чашке, и впервые увидела на лице мамы улыбку.
Потом слабость накатила снова, уже от сытости, и мать аккуратно уложила девочку обратно.
- Мам, а папа в командировке?
- Он приедет, я обещаю тебе, родная, приедет обязательно!
- А... Дракон?
- И Дракон твой приедет, правда, после Нового Года, но тоже обещал.
- Правда?!
- Конечно, правда. Разве я тебя когда-нибудь обманывала? - и мать уселась на постель рядом с дочкой. - Чем ты хочешь заняться?
- А разве тебе не надо на работу? - с подозрением спросила Ли.
- Нет, солнышко, мне дали больничный, ведь ты болела...
- Тогда... расскажи мне... как ты познакомилась с папой?
- С папой? - Елизавета Григорьевна насторожилась. - А почему это тебя так заинтересовало?
- Мне кажется, что я... что я... как Татьяна Ларина. Встретила своего Онегина, - прошептла Ли, густо покраснев. - Расскажи, как это было у тебя?
- Лина, доченька... Если это твой Дракон...
- Мам, он хороший! Он лучше всех!
- И лучше папы?
Ли задумалась. Раньше никого лучше папы в её жизни не существовало.
- Я не знаю... Расскажи мне, чтобы я поняла, - взмолилась девочка.
- Ну хорошо, - вздохнула мать. - Слушай. Однажды я возвращалась домой после спектакля...
- Ты ходила в театр одна? Без подруг? А нас всегда всем классом водят... Ты знаешь.
- Ну, я к тому времени уже была взрослой... барышней, - слегка нервно усмехнулась Елизавета Григорьевна. - От кавалеров отбоя не было. И вот один из них решил, что я... веду себя...
- Не по-комсомольски? - переспросила Ли.
- Да, дочка, это очень точное слово! - развеселилась мать. - Ну и решил меня проучить.
- Вызвать на товарищеский суд?
- Нет. Просто... украсть.
- Как в "Кавказской пленнице"? Здорово!
- Да, как в "Кавказской пленнице", - с явным облегчением выдохнула Елизавета Григорьевна. - Ну а папа меня спас.
- И меня Дракон спас, - согласно кивнула своим мыслям Ли. - И что, ты в папу сразу... влюбилась?
- Ну нет, - строго ответила мать, но лукавые смешинки в глазах выдавали её хорошее настроение.
От истерики не осталось и следа.
- Не сразу? А как?
- Ну, мы с ним сначала долго присматривались... Пытались найти общий язык... Пока однажды...
- Что? Ну что, мам???
- Пока однажды не поняли, что мы созданы друг для друга.
- А как вы это поняли, мам?
- Эээ, дочка, а давай я лучше расскажу тебе сказку?
- Я не маленький ребёнок, - насупилась та. - Ты с папой целовалась, да?
- Ну... да. И это тоже, - вздохнула Елизавета Григорьевна. - Ли, я тебе расскажу всё-всё, но только сначала ты должна поправиться.
- Когда?
- А вот поправишься за три дня - расскажу через три дня, поправишься через неделю - расскажу через неделю, попра...
- Я поняла. Через три дня, мам. Ты обещала.
- Ли, ты тоже обещала. Поэтому кушать будешь всё, что дам. Пить - что дам: горькое, солёное, невкусное... Договорились?
- Договорились.
Ли, вообще, была послушной девочкой. А уж при соответствующей мотивации... Весь день мать носилась из комнату в кухню, готовила, кормила и поила разлюбезное дитятко. Дитятко послушно ело, пило и к вечеру уже без труда самостоятельно поднималось с постели. Радостная Елизавета Григорьевна даже отважилась на водные процедуры - и Ли впервые за два месяца полноценно искупалась в ванне.
