Запеченных яблок с мёдом и орехами Димка слопал штуки три, запивая их чаем, и на какое-то время все проблемы отступили, растворяясь в блаженном чувстве сытости и близости любимой женщины.
- Наелся? - спросила любимая.
- Очень вкусно, - ответил вожак, и, забывшись, поймал девушку, пробегавшую мимо него к мойке, в крепкие объятия.
Она ласково провела рукой по его встрепанным волосам.
- Сейчас пойдём спать, только поставлю посудомойку на...
- Лина, ты... Ты такая...
- Я такая, - согласилась та. - А ты всё ещё мне должен...
- Я готов.
- Это точно, - улыбнулась она. - Ты готов. И боюсь, что до постели я тебя не дотащу - сил не хватит. Поэтому вставай, и ножками, ножками, потихонечку, на третий этаж.
- Да нет, ты не поняла, - попытался было возражать он, но душераздирающий зевок свёл все его попытки на нет.
- Вставай, герой-любовник, - Лина потянула его за руку, заставляя покинуть такой уютный стул рядом с таким же уютным столом, где можно было бы тихо-мирно прикорнуть...
Но любимая была настойчива. И доволокла не сопротивляющуюся тушку вожака до спальни. Там он упал на диван и заснул, не раздеваясь.
А Лина вышла и... напоролась на Вадика.
Интерлюдия 2
Жизнь, полная снов, несказанных слов
Признаний не сделанных...
Мы - люди из книг, герои кино,
Персонажи бестселлеров
Ли с наслаждением вытерлась своим любимым полотенцем и надела махровый банный халат, который привёз ей из командировки отец. Как здорово, что он приехал! И как хорошо, что он познакомится с Драконом! Ли чуть не пританцовывала от радостного возбуждения. Даже звуки казались ей теперь более объёмными и яркими, а запахи - более отчётливыми. Она открыла дверь ванной и услышала усталый голос отца:
- Что же теперь делать?
Ему ответил Дракон:
- Ну, как вариант, попробуйте напоить Ли вашей кровью. Все же от вампира в ней ровно половина. Только поймите, что она унаследовала и все качества своей матери. В её роду были суккубы, не так ли? Как суккуба, она тоже прошла инициацию.
- Что-о???? - по ушам ультразвуком ударил мамин вопль.
- Что...? - прошептала Ли и потеряла сознание.
Полусон-полубред продолжался. Она брела в серой мгле, которая клубилась вокруг, лишь изредка светлея. В такие минуты ей слышались голоса. Папа... и мама... и кто-то третий. Близкий и родной, но совсем не знакомый. И лишь когда в рот попадали капли солёной густой и терпкой жидкости, мгла отступала полностью. Но эти моменты были столь коротки, что вновь проваливаясь в привычную уже серость, она жалела лишь о том, кто был с ней рядом.
А ещё ей снились кошмары. Когда серая мгла расступалась и светлела, из неё проступали очертания старых пустых домов, зияющих выбитыми дверьми и окнами. И в каждом пустом окне девочка видела себя. Но не ту себя, которая шла по грязному переулку по колено в тумане. Она знала, что изменилась, и эти перемены пугали. Как пугали протянутые к ней её же руки и голоса, так похожие на её собственный голос, просящие выпустить, умоляющие освободить, вывести из дома с выбитыми дверьми. И она кричала вместе с ними, и пыталась отвернуться, или хотя бы отвести взгляд, но её не отпускали, и ноги сами несли её к зияющим провалам.
Встречаясь лицом к лицу с собой Ли видела, как переходит некую черту, становясь невообразимым ужасом, и опять кричала, кричала, кричала...
- Лина, проснись, родная, это просто кошмар, - её тормошил отец.
Ли открыла глаза - впервые за... она не знала, сколько дней прошло с того дня, когда Дракон вернул её домой. Горло саднило от крика.
- Пить, - прошептала девочка, и тут же в губы ткнулся носик фарфоровой поилки, привезённой прошлым летом из Железноводска.
Ли сглотнула раз, другой и подняла глаза. Поилку держала заплаканная Елизавета Григорьевна, и девочка вяло удивилась - мама не плакала никогда.
- Папа, мне приснился кошмар, - пожаловалась она, и тут же спросила: - Мам, а где Дракон?
- Он ушёл, солнышко, - ответила та, и Ли заметила, как слёзы медленно катятся и падают с лица на мамино домашнее платье.
- Пап, а почему мама плачет?
- Ты очень нас напугала, милая. Больше так не делай, договорились?
- Договорились. А что со мной случилось?
- Ты... упала в обморок, солнышко, - тихо ответила мать.
- Из-за Дракона, он поэтому ушёл?
- Нет. Ли, дочка, тебе надо поесть.
- Я не хочу есть. Пусть придёт Дракон.
- Дракон уехал. Но если ты будешь хорошо себя вести, кушать и поправляться, папа попросит его навестить тебя.
- Он... уехал? Совсем? И не попрощался со мной?
- Дочка, ведь он взрослый человек, у него своя жизнь, дела... Мы и так должны ему слишком много. Безумием было бы требовать от него большего.
Ли закрыла глаза. И вспомнила, как он советовал ей не поступать подобно Пушкинским героям. Только совет запоздал. Жизнь без него не имела смысла.
Елизавета Григорьевна зарыдала в голос, а Ли опять погрузилась в серую пелену кошмара.
