Стоило мне прикоснуться к нему, вдохнуть родной запах, как меня снова накрыло волной отчаяния и безнадёги от того, что у нас всё потеряно безвозвратно. Однажды я уже это проходила, теперь всё повторяется… Он ненавидит меня. Именно это читалось в его взгляде на той лестничной площадке. Мне казалось, что за столько лет я смирилась с тем, что этого мужчины никогда не будет в моей жизни, но вот он снова здесь, передо мной, но далёк как никогда.
— Кассандра, ты сейчас выжжешь дыру на этой тряпке.
Поднимаю на него максимально безучастный взгляд как раз в тот момент, когда он натягивает чистую футболку на свой спортивный торс, быстро закрывая часть татуировки на плече, которая имела для нас обоих сакральное значение. Моё тату я обновляла два года назад, и от меня не укрывается то, что его рисунок тоже не выглядит выцветшим. Неужели делал то же самое? А ещё, не могу оторвать глаз от подвески на его шее, потому что она точь-в-точь похожа на ту, которая была тогда у Шейна. Он нашёл точную копию?
Молчу. Даже не шевелюсь, растерянно наблюдая за его действиями. Здесь всего одна комната и ванная. Какого чёрта он одевается при мне? Я и так не знала, куда себя деть, когда он обнаглел до такой степени, что вышел из ванной в одних боксерах. Догадываюсь, чем он занимается: демонстрирует полное равнодушие к моему присутствию рядом с ним.
— Хочешь прожечь дыру теперь во мне? — издевательски спрашивает Кроу.
— Хочу понять, как ты докатился до такой жизни, — осознанно жалю его в ответ, сгребая в охапку платье.
Его ироничная улыбка мгновенно исчезает. Брайан преодолевает расстояние до меня за секунду и, схватив за предплечье, дёргает вверх, вынуждая встать на ноги. Его разозлённое лицо нависает надо мной мрачной угрожающей тучей, но я не боюсь, поэтому смело смотрю ему в глаза. Я знаю, что он не причинит мне боли даже несмотря на свою нынешнюю деятельность.
— А тебе разве не нравятся плохие парни, м? — цедит сквозь стиснутые зубы.
— Не нравятся, — отвечаю с вызовом, не отводя глаз.
— Идеальные сейчас не в моде. Будь в тренде.
— Никогда не гналась за модой. Тебе ли не знать, — огрызаюсь, потому что даже моя чаша терпения начинает давать трещину.
— Кстати, об этом, — уголок его губ приподнимается в усмешке. — Надо чуток подправить твой внешний вид, прежде чем ты поедешь ко мне.
Что? Он намекает на то, что я недостаточно хорошо выгляжу? Это уже слишком. Сжав губы, отдираю его ладонь от своей руки и скрываюсь в ванной, намеренно громко хлопнув дверью.
Платье оказалось мне крайне мало в груди, и, как бы я не тянула ткань вверх, она едва-едва прикрывала мои соски из-за глубокого выреза. И это вгоняло меня в краску. Только не из-за смущения, а из-за нежелания выслушивать очередную колкость, намекающую на мой непристойный вид. Может, надеть медицинский костюм обратно? Если мы едем к нему домой, к чему все эти лишние телодвижения с переодеванием?
Практически не дыша, вхожу в комнату, сразу же встречаясь с зелёными глазами моего спутника. Он стоит у выхода, опираясь плечом на дверной косяк, явно меня заждавшись. Как я и предполагала, моё декольте не остаётся незамеченным. Брайан скользит нахальным взглядом по ложбинке, слишком выраженной из-за сильно стиснутых и поднятых вверх полушарий груди, и, ухмыльнувшись, выдаёт:
— А ты раздобрела.
— А ты раскозлел! — обнимаю себя руками, чтобы прикрыться, и уверенной походкой двигаюсь в его сторону, чтобы выйти на воздух. Нахождение с ним в таком тесном пространстве становится невыносимым.
— Раскозлел? — хохочет этот хам. — Это что-то на мексиканском?
Мы оба замираем напротив друг друга. Уверена, мы вспомнили одно и то же. Тот день, когда у нас всё началось возле той кофейни. Дышим друг на друга, как два быка на корриде, общаясь на каком-то ментальном уровне.
Иногда взгляды говорят громче слов, а наши сейчас не говорят…
Они кричат, вопят и рвут мне душу. Первая прекращаю этот бессмысленный поединок и, отвернувшись, выхожу за дверь.
***
Не думал, что мне будет чертовски сложно держать себя в руках. Самоконтроль повернулся ко мне задом и свалил в неизвестном направлении, оставляя тет-а-тет с моим проклятьем в лице ведьмы, что сидит сейчас рядом со мной, источая свои колдовские чары.
Руки чешутся обхватить шею Кассандры ладонями и сжать как можно крепче, чтобы ей было невыносимо дышать, и она умоляла меня о пощаде. Хочу, чтобы она боялась меня, а не смотрела с таким откровенным вызовом, прекрасно зная, что ей за это ничего не будет. Хочу изгнать из её глаз ту девчонку, в которую меня когда-то угораздило втрескаться, чтобы не чувствовать к ней ничего, кроме ненависти или хотя бы равнодушия. Да вот только чем больше я вывожу Кассандру на эмоции, тем сильнее это заводит меня самого. И кого я наказываю, спрашивается?
