Эффект Грэхема полностью

– Не знаю, готов ли я проводить с вами время, ребята. Я имею в виду, втроем.

– Я бы никого не стал подвергать такой изощренной пытке.

Он фыркает.

– Но я это переживу, – он пожимает плечами. – Ты неплохой парень, Люк. Я знаю, что ты не нарочно все это устроил.

– Так и есть, – вздыхаю я. – Мы не выбираем, в кого влюбляться.

– Верно. – Он протягивает руку. – Если хочешь, я предлагаю мир.

– Хочу.

Я пожимаю ему руку, но он тянет меня вперед и обнимает, удивив в очередной раз. Я в ответ похлопываю его по спине, а когда мы отстраняемся, твердо обещаю:

– Я не позволю этому дерьму с Клейном заморочить мне голову.

– Я даже не сомневался. – Выражение лица у Кейса решительное. – Завтра эти ублюдки пойдут ко дну. Не переживай, об этих выкрутасах они еще пожалеют.

На следующее утро я, проснувшись, вижу пропущенный вызов от Хулио Веги. Меня тут же скручивает в узел: сильно сомневаюсь, что генеральный менеджер «Далласа» звонил пожелать мне удачи перед финалом. Причем как раз в тот момент, когда вся грязь о моей семье попала в новости и оказалась у всех на устах. Я трясущимися руками беру телефон и выхожу на балкон. Шейн до сих пор спит, а я вот проснулся еще до сигнала будильника, как будто мое подсознание почувствовало, что я пропустил звонок от человека, в руках которого находится мое будущее.

Воздух еще прохладный, и я успеваю пожалеть, что не надел худи. В футболке и спортивных брюках нежарко. Я листаю список контактов, чтобы перезвонить, и пальцы у меня отмерзают.

– Люк, рад, что застал тебя. Прости, что так рано.

– Ничего, я уже встал.

– Ну и буря развернулась вокруг тебя в СМИ, – произносит Вега, переходя сразу к делу. – Хороший способ отвлечь внимание от того, что по-настоящему важно, а? Это же «Замороженная четверка», вот о чем им стоит писать.

У меня замирает сердце.

– Простите, сэр, я никоим образом…

– А, ты меня не понял. Тебя-то я как раз не виню, только этих стервятников. И, судя по источнику самой первой статьи, противник пытается вывести тебя из себя.

– Похоже на то.

– Что ж, я хотел поговорить с тобой перед игрой и заверить, что и я сам, и вся наша команда полностью тебя поддерживаем в этой ситуации.

Я настолько ошеломлен, что чуть не роняю телефон с балкона девятого этажа.

– Правда?

– Конечно. И дело не только в том, что ты скоро станешь частью нашей семьи, но и в обычной порядочности. Ты так рано лишился одного из родителей. Из этого не следует устраивать спектакль, и сплетничать об этом тоже не стоит.

Я сглатываю.

– Спасибо, сэр. Я очень это ценю.

– Я тоже рано потерял мать. Не при таких ужасных обстоятельствах, но опыт все равно болезненный. Если тебе что-нибудь понадобится – если захочешь, например, чтобы я переговорил с прокурором в Финиксе или организовал все так, чтобы ты мог явиться на слушание, а СМИ не превратили все это в цирк, – только скажи. Мы со своей стороны сделаем все возможное, чтобы помочь.

– Спасибо, сэр.

– И удачи тебе сегодня. Мы в Далласе будем за вас болеть.

Положив трубку, я, к своему бесконечному стыду, понимаю, что смаргиваю слезы. Господи, я испытываю такое облегчение, что оно сродни катарсису. Непослушными пальцами тут же набираю сообщение Джиджи, чтобы рассказать о звонке Веги. Она тоже уже не спит и тут же отвечает.

Жизель: Малыш, я так рада!

Я вижу, что она все еще печатает.

Жизель: Может, теперь ты наконец перестанешь жить в ожидании худшего? «Даллас» хочет заполучить тебя. Они ждут тебя. Хватит в себе сомневаться.

Я: Постараюсь.

Жизель: Хорошо. А теперь иди поешь и постарайся не перетрудиться на утренней тренировке. Береги силы для игры.

Я: Так и сделаю. Люблю тебя.

Жизель: Я тоже тебя люблю.

Я изо всех сил стараюсь не напрягаться, чтобы и тело, и разум были расслаблены. После легкой дневной тренировки я возвращаюсь в отель – в конференц-зале скоро соберется пресса.

Чем ближе я к двери, тем мне страшнее. Черт. Как же не хочется все это делать, но и сбегать я не собираюсь. Я не трус.

У входа меня перехватывает тренер Дженсен. Он отводит меня в сторонку и говорит:

– Если тебе не захочется отвечать на какой-то вопрос, просто скажи «без комментариев», понял?

Я киваю.

– Это не должно тебя расстраивать, и не объясняй, почему ты отказываешься от комментариев. «Без комментариев», и точка. Конец разговора.

– Да, сэр.

В конце просторного помещения поставлены два длинных стола, между ними – трибуна. Я сажусь между Колсоном и Демейном. Тренер садится в дальнем конце стола, положив перед собой тоненькую папку. Судя по всему, гуру пиара из Брайара составила для него план.