– О господи, Райдер, не останавливайся, – умоляю я, впиваясь ногтями ему в спину и содрогаясь в оргазме.
Он почти не отстает от меня, хрипло стонет мне в шею. Толчки становятся все более беспорядочными, и он, дрожа, кончает.
Почти уверена: у меня только что был лучший секс за всю жизнь.
Почти уверен: у меня только что был лучший секс за всю жизнь.
Сердцебиение приходит в норму далеко не сразу. Джиджи устроилась рядом и ласково, почти невесомо водит рукой по моей груди. Задержав дыхание, накрываю ее руку своей, переплетаю пальцы. Подобные нежности вообще-то не в моем духе. Честно говоря, я всеми силами избегаю подобного. Но ощущения приятные, так что стараюсь не задаваться вопросом, почему сейчас я поступаю именно так.
Я жду, когда же она заговорит. Когда начнет задавать вопросы. По опыту знаю, что в этот момент женщинам хочется поговорить. В крови еще бушует дофамин, весь организм затапливают приятные эмоции.
Однако Джиджи молчит.
– О чем думаешь? – сухо спрашиваю я.
Гребаный ад.
Я сам начал беседу. Добровольно.
Что вообще происходит и как это прекратить? Почему мне никак не остановиться? Мне всегда было достаточно затащить женщину в постель – нечего копать глубже, но прямо сейчас мне бы хотелось понять, что творится у Джиджи в голове.
– Да все думаю про эту историю со сборной США, – признается она, касаясь моих костяшек. – Папа предложил поговорить насчет меня с тренером, замолвить словечко.
– Я так понимаю, ты отказалась.
Все ее тело тут же напрягается.
– Разумеется.
Чем больше я ее узнаю, тем яснее, что ей отчаянно хочется отделиться от отца. Показать, на что способна она сама.
Джиджи, помолчав, немного расслабляется.
– Прости за резкость. Просто… – Она вздыхает, и ее дыхание теплом овевает мою грудь. – Ты некоторое время назад говорил про кумовство, и твои слова засели у меня в голове. Меня это мучает.
А вот теперь я ощущаю укол вины.
– Прости. Не стоило так говорить.
– Я всегда этого боялась. Думаю, ты просто заставил меня взглянуть проблеме в лицо, а я это просто ненавижу.
– Понятное дело. Смотреть проблемам в лицо – полный отстой.
Она поднимает голову и улыбается мне, но надолго хорошего настроения не хватает. Она укладывается обратно, и мягкие волосы щекочут мне подбородок.
– Еще мне ненавистно, что я в принципе оказалась в таком положении. Ненавистно, что приходится гадать, не намеренно ли Брэд Фэрли отказывает мне в такой возможности. Все вечно твердят, какой он хороший тренер. Объективный. Хотелось бы верить, что он и критиковал меня потому, что искренне хочет, чтобы я играла лучше, а не потому, что пытается удержать подальше от команды.
Я хмурюсь в недоумении.
– С чего вдруг?
– Из-за его дочери. Мы с ней в детстве были лучшими подругами.
Пальцы Джиджи застывают, и я медленно распрямляю их один за другим, пока ее ладонь не ложится мне на грудь.
– Вы поругались или что? – спрашиваю я.
– Можно и так сказать. В выпускном классе у нее начались отношения с моим братом, хотя я предупреждала, что Уайатт никогда не сможет хранить верность одному человеку. Ему не нужна была девушка. И до сих пор не нужна, а ведь уже три года прошло. Но Эмме нравилось обманывать себя, она делала вид, что ей вполне комфортно в отношениях, которые никого ни к чему не обязывают. А может, она и не обманывалась – может, она правда убедила себя в этом, только проблема в том, что люди вроде Эммы могут убеждать себя в чем угодно, а потом пару раз переспят с человеком и начинают свадьбу планировать. Так или иначе, как только она попыталась нажать на Уайатта и заставить его хранить верность, он сбежал. И Эмма начала мстить, да так, что живого места от него не оставила. Распускала по школе слухи. Рассказывала всем, какой ужасный он человек.
В голосе Джиджи смешивается грусть и неприязнь.
– Мы с Эммой со второго класса были не разлей вода, и вдруг она решает, что наша дружба ничего не стоит, сжигает все мосты. Начинает распускать слухи еще и обо мне. Публикует в Сети всякие унизительные посты, рассказывает о том, чем я с ней поделилась по секрету, вывешивает скриншоты старых чатов, где я признавалась, что мой парень Адам не слишком хорош в постели.
– Вот черт. – Я даже впечатлен. Женщины поистине овладели искусством ведения войны через соцсети.
– Так что Адам со мной порвал. И, разумеется, начал встречаться с Эммой. Все наши общие друзья от нее отвернулись, потому что увидели, какой она бывает злобной. Она начала писать в комментариях к чужим постам всякую гадость обо мне, Уайатте и обо всех, кто сбежал от нее в ту пору. Или сама постила всякую пассивно-агрессивную ерунду. – Голос у Джиджи становится жестче. Теперь она злится. – Но, честно говоря, все это мелочи. Детский сад. Плевать, что она попыталась вынудить меня выбирать между ней и Уайаттом. И что потом злословила в мой адрес. Украла у меня парня. Хуже то, что ей хватило наглости причинить боль моей маме.
– Что она сделала? – Я переворачиваюсь на бок, чтобы смотреть ей в лицо.
Серые глаза Джиджи полыхают.
