Узнаем мы очень быстро. Игра с первого вбрасывания шайбы идет в быстром темпе, что удивительно, поскольку обычно Северо-Восточный университет отстает и от Брайара, и от Иствуда. Более того, судя по записи, которую я смотрел, их новый вратарь-второкурсник – самая настоящая дырка.
И все же пока он не пропустил ни одного броска.
Я на первой линии вместе с Колсоном и Ларсеном, на защите Демейн и Беккетт. Мы – сильнейшие игроки в команде, и нас должно быть невозможно остановить.
Но нет.
На следующей смене флангов мы пытаемся хоть что-то предпринять. На катке так холодно, что лицо горит. Я резко пролетаю мимо синей линии: мы нападаем.
– Сзади! – кричу я Кейсу. У него за спиной начинает прессинг защитник наших соперников.
Колсон благополучно игнорирует предупреждение и врезается в бортик катка. К счастью, ему удается выиграть схватку и завладеть шайбой.
Беккетт кричит:
– Сюда, сюда, – показывая, что открыт к передаче. Колсон, игнорируя защитника, принимается играть в сраного героя. Он бьет в ворота, шайбу перехватывает противник, и Северо-Восточный выходит к воротам.
– Это что за чертовщина была? – орет на Колсона Беккетт. Он просто в ярости, а это большая редкость: Беккетт никогда не теряет хладнокровия. Так или иначе, но идет еще только первый период, а он успел дважды огрызнуться на моего сокапитана. На моего отважного сокапитана, который, судя по всему, считает, что один играет за всю команду. Я вспоминаю, как Рэнд Хоули в начале года предупреждал, что я не смогу доверять Колсону: он никогда не сможет поделиться славой с «Иствудом».
Вот и доказательство.
Пока команда соперников производит перегруппировку за воротами, тренер кричит, что у нас замена. Я мигом отправляюсь на скамейку, а Шейн, Остин и остальные ребята со второй линии выходят на лед. Они все в равной мере хороши – и у всех в равной мере хватает проблем.
Наблюдая за происходящим со скамьи запасных, я четко вижу, в чем дело.
Коммуникации между ними никакой. По крайней мере, между ребятами из «Брайара» и теми, кто пришел из «Иствуда». И это колоссальная проблема, потому что, выходя на арену, ты должен иметь возможность положиться на товарищей по команде. Они как запасная пара глаз. Нельзя самому быть везде и сразу, во время игры постоянно возникают небольшие сражения. Твои сокомандники видят, что происходит там, где не видишь ты. И должны тебе сообщать об этом, черт побери.
– Золотые мальчики! – кричит Дженсен. – Ваш выход.
Полагаю, теперь наша линия будет называться так.
Мы возвращаемся на лед, я завладеваю шайбой после вбрасывания и быстро передаю Колсону. Этот парень изумительно обращается с шайбой: он умеет обмануть защитников, с легкостью сбивает их с толку. Он мастер своего дела. Петляет между соперниками, подрезает их, делает вид, что готов ударить по шайбе, а потом перестраивается и уводит ее прочь, а там снова притворяется, что бьет. У него терпение сверхчеловека. Однако даже с такими навыками нам никак не забить.
Мне удается проникнуть в зону противника, и я оказываюсь за воротами. Приходится отбиваться от двух нападающих Северо-Восточного. Я использую все движения, которым учил Джиджи: резко поворачиваюсь, запутываю их, пока не раздается крик Демейна: «Слот открыт!»[37], и быстро пасую ему.
Он бьет с лета – в одно касание. Гол отклонен.
– Да что за хрень, – ворчит Демейн, пока мы готовимся к повторному броску.
Внезапно воздух прорезает резкий свисток судьи.
У меня вырывается стон: оказывается, Беккеттт получил пенальти за удар клюшкой[38]. Фанаты «Брайара» визжат в гневе, а нашу линию тут же снимают с катка. На смену выходит второй состав, Трагер и Рэнд. Им предстоит отбиться в меньшинстве, и они в этом деле лучшие во всем студенческом хоккее. Вот только никакой синхронности между ними нет. Вообще. Они так заняты тем, как бы залезть на территорию друг друга, что полностью выпускают шайбу из вида.
Левый крайний нападающий Северо-Восточного с легкостью забивает гол, размочив счет.
Тренер швыряет планшет на пол.
Едва Трагер и Рэнд возвращаются на скамью, он в ярости набрасывается на них.
– Что за на хрен? – орет он. – Что за на хрен там сейчас случилось?
Учитывая, в каком дурацком положении они оказались, вполне логично было бы напустить пристыженный вид, но нет: эти двое зверем смотрят друг на друга, и больше их ничто не волнует.
– Мусорный гол был, – бормочет Рэнд, заметив, что я хмуро смотрю на него.
Я пялюсь на него. Поверить не могу. Решить, что та команда забила гол, потому что ей повезло, способен только безумец. Они с Трагером облажались, а противники этим воспользовались. Конец.
Заметив выражение моего лица, он, помрачнев, опускает голову.
Звучит сигнал, оповещающий о конце первого периода. В перерыве тренер загоняет нас в раздевалку и устраивает нагоняй. Вполне заслуженно, и мы выслушиваем все без единого слова. У Трагера такой вид, будто он хочет что-то сказать, но, к счастью, перед лицом гнева Дженсена он затыкается.
