Ольга отправилась проверять лошадей и повозку, а также груз, ради которого все затевалось. Сонька же заканчивала приготовления в доме, взяв на душу, как она сказала, очередной грех. Девкам она дала чаю со снотворным. Двоих же положила в их с Ольгой кровати и подожгла дом.
Ольга сама управляла повозкой, и когда они уже скрылись из видимости, проехав порядком по темной дороге, то услышали пожарный колокол – старательная артель тушила пожар.
Не обошлось и без бандитов, которые не могли пропустить повозку, особенно движущуюся ночью. Однако у двух трясущихся старушек в их огромных сундуках они не нашли ничего стоящего, только старые платья, добротно пересыпанные от моли табаком. Поэтому, пожалев старость и вняв слезам и уверениям, что ездили дамы увидеть своего брата в соседнее глухое село, да нашли там лишь пустой дом и теперь в глубоком горе возвращаются домой, их отпустили.
Что-что, а преображаться Сонька с Ольгой умели так, что не подкопаться. Приехав в Зею-Пристань за рекордные сроки – так их не возил даже кучер, – они тут же сели на теплоход и отправились в Хабаровск. Там уже их ждал ничего не подозревающий Джек, который тоже сидел буквально на чемоданах, и они в тот же день отплыли в Америку.
Конечно, их эмоции и горевший от вероятной погони азарт за время дороги притих, но нет-нет, да воспоминания вновь вызывали довольную улыбку. Вот как сейчас.
– А если Василий? – спросила вдруг Ольга молчавшую Соньку. Она не спрашивала о кузнеце, который им эти сундуки выправил, а потом еще и помог покрасить в черный цвет, не спрашивала, потому что боялась ответа. Нравился ей этот старикашка. Но вот вопрос прозвучал.
– Нет никакого Василия, – ответила Сонька, пожав плечами, – может, и не было никогда.
Ольге вдруг стало не по себе, как просто она это сказала. Она вдруг осознала, сколько же крови на ее руках, хоть и не сама она это творила, но причастности ко всем преступлениям, что они наворотили, не перечеркнешь, а значит, надо вешать на себя эту ношу, как гирю, и идти дальше. Скоро все эти грехи крепко прижмут ее к земле. Причем грехом Ольга считала только убийство, кражи же и ограбление – нет.
– Как ты можешь так жить?.. – искренне спросила ее Ольга.
– А я и не могу больше, – ответила ей Сонька. – Именно поэтому сейчас я стану добропорядочной дамой и буду ходить в церковь как на работу, стараясь замолить свои грехи. И тебе советую. У меня уже нет шансов, а вот тебе еще возможно не попасть в ад, к чертям на сковородку. Подумай об этом, девка, а я и за тебя помолюсь.