Река Гилюй помогла этим уставшим, поломанным жизнью людям хотя бы на миг вспомнить себя таких. Вспомнить и ужаснуться от того, что с ними стало.
Именно поэтому, когда они выбрались на берег и уселись на камни, счастливые сияющие улыбки тут же сошли с их лиц, и стало больно от осознания, как же они себя потеряли. В один миг стало очень больно, так словно бы кто-то ударил им всем в солнечное сплетение, и стало не хватать воздуха. Федор держался, лишь желваки ходили на его щеках. Галя закрыла лицо руками, а Алка заплакала – громко, с истеричными завываниями. Никто не кинулся ее успокаивать и спрашивать, что случилось. Все понимали, Федору и Гале было точно так же тяжело, они просто, в отличие от Алки, уже разучились плакать.
– Все, – сказал Федор грустно, когда они отдышались и пришли в себя. – Пора в Сонькин пуп идти. Ребят мы не нашли, возможно, разминулись, и они уже пришли к месту встречи, а если нет, надо добраться обратно до моста и вызывать МЧС. Согласно карте, нам идти туда полдня, так что, чтоб до вечера дойти, надо выдвигаться.
Никто не стал спорить, у девушек просто не было на это сил.
Круг замкнулся
Амурская область, июнь 2014 год.
Денис и Катя не пошли в ночь искать кричащую женщину, у них для этого не было даже фонарика или на худой конец телефона. Все осталось в рюкзаках, которые они бросили каждый на своем берегу. Поэтому они понимали, что их геройство ни к чему хорошему бы не привело. Тайга опасна, но она в сто раз опаснее ночью – они оба хорошо помнили это наставление Ангелины. Конечно, она старалась водить ребят в походы попроще, ближе к цивилизации и рекам, да и поход в Сонькин пуп был примерно из таких же. Самое главное не надо было сильно углубляться в сам лес, но даже так она каждый раз твердила про опасность тайги. Они учили наизусть все правила выживания, так что у них обоих в карманах штанов оказались спички, а у Дениса еще и зажигалка. Та же карта, запаянная в целлофан, была не в рюкзаке, а тоже в кармане олимпийки – все это была заслуга Ангелины, итог ее долгих уроков о тайге.
Еще она любила рассказывать ребятам про фокусы тайги. Например: что гудок парохода, плывущего по реке, откликается на ближайшем к тебе водоеме. Как и человеческое «ау», откликается совершенно по-разному, в зависимости есть ли рядом вода, скалы или это просто лес. Тайга меняет звуки, путает их, стараясь погубить человека. Заманить в свои дебри и оставить там навсегда.
Именно поэтому ни Денису, ни Кате даже в голову не пришло идти на ночной крик о помощи, как бы жалобно он ни звучал. Это было контрпродуктивно. Но как только солнце взошло, они умылись и направились в сторону, откуда, как им обоим казалось, звали на помощь.
– Смотри, – сказал Денис, вновь достав карту. – Получается, мы идем в направлении Сонькиного пупа, может, и кричали оттуда. Надо бы ускориться.
Но ночной ливень размягчил почву, превратив ее кое-где в лужи, а где-то в кашу, и идти было очень тяжело.
Как только уютная мгла уступила солнцу, Денис и Катя, как школьники, вдруг стали делать вид, что ночью ничего не было, и бояться заглянуть в глаза друг друга. Почему-то вчера под покровом темноты все казалось таким элементарным и понятным, а сейчас эта магия развеялась, и сразу все стало неоднозначным и сложным.
– Согласна, давай прибавим шагу, – поддержала его Катя, по-прежнему не глядя на него. – Может, нашим нужна помощь.
– Вот кому сейчас точно нужна помощь, так это мне, – попытался разрядить обстановку Денис. – Я так есть хочу, ты даже не представляешь. Если бы мог, я бы тебя сейчас таким завтраком накормил…
– Тогда давай порепетируем, – предложила Катя.
– Итак, я захожу на кухню и жарю не два, как обычно, а три яйца. Затем подрумяню хлеб на сковороде.
– У нас нет тостера? – вступила в разговор Катя, приняв правила игры.
– Ты что! – почти закричал Денис. – Какой тостер, это просто кощунство! Обязательно на сковороде и обязательно с ложкой оливкового масла. Вообще же шикарно, если бы была веточка розмарина.
– Считай, что она у нас есть, – сказала весело Катя. Было видно, что напряжение ее отпустило.
– О, это великолепно, ее тоже на сковороду, чтоб хлеб впитал в себя сей запах. Затем мы убираем хлеб и в это же масло кладем котлету для бургеров из мраморной говядины.
– Нет котлеты, – стала вредничать Катя.
– Как нет? – расстроился Денис. – А что есть?
– Есть докторская колбаса, – смилостивилась она.
– Сойдет, – вновь улыбнулся Денис и взглянул наконец ей в глаза. Там не было презрения и сожаления, которые он боялся увидеть, и это было уже счастьем. – Тогда мы обжариваем ее на сковороде и кладем поверх хлеба. На колбасу я положу одно из яиц, обязательно с недожаренным желтком и посыплю все солью и черным перцем. Поверь, ты проглотишь язык.
– А зачем нам нужно было три яйца?