Разбирая открытки, я поняла, что Курорт был весьма фешенебельным. Курзал – большое и роскошное здание под флагами, с огромным концертным залом и крытой галереей. Эспланада – обширное прогулочное пространство с газонами, цветниками и с каким-то трогательно-нелепым памятником Петру I, стоящему в неуклюже-балетной позе и держащему в руке что-то вроде весла. Также были запечатлены парковая эстрада, пароходная пристань, железная дорога, водолечебница, морские купания и купальщики в смешных старомодных костюмах, пляж с плетеными из лозы, похожими на коконы, креслами-кабинками для принятия воздушных ванн и укрытия от солнца. Не сразу поняла назначение белых фургончиков на больших колесах со спицами, которые стояли в ряд на берегу, а также в море, куда их увозили лошади. Они возвышались далеко-далеко, скрытые в воде всего на половину колеса. Решила, что женщин вывозили подальше, чтобы вдали от нескромных взглядов они могли окунаться и брызгаться, а потом переодеваться в кабинках и возвращаться. Хотя, наверное, дело совсем не в целомудрии, ведь зайти хотя бы по пояс в мелководный залив, в нашу Маркизову лужу, стоит времени и труда. Потому, вероятно, и вывозили.
Эта старинная жизнь в картинках, с оркестрами, теннисными площадками, гимнастикой для детей, которую проводила дама в корсете и длинной юбке, мне очень понравилась. И кофейня у железнодорожной станции, и дачи за низенькими, не то, что теперь, заборчиками. И гуляющая публика. Женщины все в белом, в расфуфыренных шляпах с развевающимися вуалями, с обширными полями, прогибающимися под обвалами искусственных цветов, фруктов, перьев и бантов. Ничего непрезентабельного на открытках не было запечатлено, никаких изб сестрорецкой бедноты или трактиров. Ничто не могло нарушить обаяния приятной жизни курортного Сестрорецка, городка у моря под соснами.
Я залезла в комп и выяснила, что в конце девятнадцатого века вдоль Финского залива была построена железная дорога, по которой за час десять минут можно было попасть в Сестрорецк (до этого ездили на извозчике и добирались по 3–4 часа). Вот тогда-то рядом, в сосновом лесу, и появился Сестрорецкий курорт, признанный в 1906 году одним из лучших в мире. Здесь было прекрасное лечение, купание, развлечения. Концертный зал на 1500 мест (в то время рекорд), казино, библиотека, биллиардная, богато обставленные гостиные, ресторан (самая большая в мире плита на 20 поваров и 60 помощников!), и, разумеется, лечебные корпуса и спортивные площадки! И сейчас все это существует, только без курзала (он сгорел), без казино, без самой огромной в мире ресторанной плиты и пр., пр. Одним словом, на курорт уже не лучший в мире, возможно даже, зачуханный, любопытно было бы взглянуть.
Просматривая оборотную сторону открыток, к большому разочарованию обнаружила, что они на три четверти чистые. Несколько были надписаны по-французски, прочесть их я не могла, но, судя по всему, и читать было нечего – немногословные дежурные послания к праздникам. Встречались подобные, написанные по-русски. Но кое-что весьма любопытное мне удалось обнаружить. Бисерный почерк. От Константина – Софье:
На другой открытке с видом на залив в том же году:
Но самая замечательная – третья открытка, где на фоне курзала и кустов роз стоит стройная фигурка в белом платье и шляпе с полями. Константин пишет:
Таким образом Константин оставил любимую в веках.
Я очень волновалась, разглядывая открытки и читая эти строки. Все письма датированы 1908 годом, то есть написаны за год до замужества Софьи и за два – до смерти. На всех открытках петербургский адрес на Васильевском острове.
