Сообщение всего лишь озадачило Томика, а раньше взбудоражило бы чрезвычайно. Ну и ладно, зато мать хотя бы порадовала меня относительной трезвостью. В этот день я почти не вспоминала о Косте. Как мне надоело думать о нем! Засыпала почти счастливая, и вдруг пронзила мысль: а ведь я там была, в этой башне! Однажды я танцевала там с Костей. Это было во сне.
Сбоку, прижавшись ко мне, спал рыжий кот. Утром я впервые за все эти дни забыла вычеркнуть прошедший до сороковин день.
28
Итак, суббота. На улице снова солнце, брандмауэр венчают две чайки.
Накануне, пока сон не сморил, читала в Интернете о Сестрорецке. Основал его Петр I, город вырос вокруг Оружейного завода. Для работы машин на реке Сестре построили плотину, а выше образовалось самое крупное в тогдашней Европе искусственное водохранилище – Сестрорецкий Разлив. На берегу Финского залива Петр возвел дворец, разбил сад и насадил дубовую рощу. К пристани прибывали разные суда, а охраняли ее канонерки – лодки с пушками. Так появился прибрежный район Канонерка. А через много лет, в самом конце девятнадцатого века, трудами Петра Авенариуса была построена Приморская железная дорога и санаторий. Тогда же раздали в аренду на девяносто девять лет участки для дач, построить их следовало за три года, а вырубать деревья разрешили только на четверти участка. По этому району, где были старые дачи, я вчера и моталась.
Я снова собиралась в Сестрорецк, хотела купить карту с указанием достопримечательностей, увидеть детский санаторий и увериться, что это и есть дача Клячко, а также обследовать комнату с окном в сад, где могло случиться убийство. Никаких доказательств я не собиралась там искать, потому что их не могло быть, просто хотелось еще раз все осмотреть.
Доехав до Курорта, прошла под маленькую, словно игрушечную, входную арку и почуяла дыхание моря. Оно было рядом. Чистая, сверкающая лазурь! Конечно, здесь не осталось былой роскоши, ни курзала, ни эспланады, а вместо плетеных соломенных кресел-коконов у воды лежали собранные горками кучи вынесенного прибоем камыша и мусора, которые еще не вывезли. Далеко от берега по мелководью бродили чайки, еще дальше люди – по щиколотку, собаки носились, взрывая тучи брызг, а какой-то чудак мчал по воде на велосипеде. И совсем далеко, там, где не бродили ни чайки, ни люди, реяли разноцветные, как крылья бабочек, парашюты, несущие по воде человечков. Я разулась и пошлепала босыми ногами по воде. В тот момент я была почти счастлива, и мне казалось, что все-все-все будет замечательно. Вскоре я набрела на парня в черном обтяжном, непромокаемом костюме, который вышел на берег со своим крылом.
– Как называется этот спорт? – спросила я.
– Кайтсерфинг. Вот – кайт, воздушный змей, – парень показал на цветное крыло, и внимательно взглянув на меня, сказал: – Хотите научу?
Я замахала руками, захохотала, меня развеселило, что он меня кадрит.
– А что для этого нужно?
– Ветер. Я. И змей. Только в другой последовательности. Сначала – я, потом змей и ветер. Новый змей, между прочим, стоит тысяч пятьдесят, но у меня есть запасной. А за ветром дело не станет. Между прочим, меня зовут Паша, а вас?
– Спасибо, Паша! Я ретируюсь!
А он вдогонку прокричал, что не каждой предлагает свой кайт, и зря я отказываюсь.
Девятиэтажный санаторный корпус высился за полосой дюн. Все простенки огромного холла и коридоров с пола до потолка занимали увеличенные фотографии тех самых открыток, которые я рассматривала дома: Маркизова лужа и лошади, везущие белые фургончики с купальщицами, причал на молу и гуляющие курортники – мужчины в белых костюмах, женщины в белых нарядах с кружевными зонтиками, дети в белых матросках с обручами. Купив в киоске карту города, я тут же опустилась на диван и стала изучать список достопримечательностей. Здесь были указаны всего четыре дачи: две из них построил Косяков, создатель Морского собора в Кронштадте, третьей оказалась дача доктора Цвета, которой уже не существовало, а четвертая принадлежала доктору Клячко, и в ней располагался детский санаторий «Дюны»! И хотя дачу Самборских в указателе я не нашла, судя по местонахождению дачи Клячко, правильно ее определила.
Музей в библиотеке небольшой, целиком посвящен Оружейному заводу и Курорту. Библиотекарша о даче Самборских понятия не имела, однако позвонила знакомой краеведке, которая увлекалась старыми дачами. Краеведка была в отъезде, но ее муж проявил любезность, посмотрел список сохранившихся дач по фамилиям владельцев, но нашей не обнаружил. Полагаю, теперь нашу руину трудно было назвать сохранившейся.
