– Чем явнее угроза, тем выше чувство опасности. Животные, бьющиеся за самку, например; почему один самец отступает? Потому что его противник более агрессивен, более удачлив, здоров и так далее. Факторов может быть великое множество. Чем явнее эта разница, тем больше шансов, что инстинкт самосохранения сработает.
Но человек сбросил ведь ярмо инстинктов. Начали происходить конфликты не только из-за территории, добычи и самок. Сформировалось общество, появилась культура, в том числе и материальная, отчего это чувство перешло и на другие плоскости – по сферам деятельности – и усугубилось разной степенью умения людей.
Эти конфликты и породили то, что называется завистью.
– Почему один завидует, а другой нет? Ведь каждый в чём-то лучше другого.
– Не завидует потому, что другие чувства не позволяют ему это сделать. К примеру, взять статус человека в обществе – он и так удовлетворён своим положением и не чувствует угрозы. Или же уровень развития собственной психики не даёт чувствовать угрозу – человек понимает и принимает обстоятельства такими, какие они есть; пытается достичь желаемого своим путём. Разные приоритеты у людей.
Инга закончила, и Сергей погрузился в свои мысли настолько, что вряд ли бы сказал, сколько времени они уже шли молча. Спохватившись, как бы Инга не разоблачила его пристыженное настроение, которое путало мысли, он задал новый вопрос:
– А сможешь назвать слагаемые такого чувства, как застенчивость?
Возможно, он давно хотел его задать, а возможно, этот вопрос родился сейчас, когда в который уже раз по необъяснимой причине остановил свой порыв души. Видимо, от этой необъяснимости Сергей пришёл к выводу, что виновата его природная мнительность.
– Застенчивость, стеснительность – это страх того, что можешь стать разоблачённым, уязвлённым за своё «что-то не то».
– Это положительное чувство?
– Это схоже с юмором, только наоборот: кто его испытывает, для него, наверно, это отрицательное чувство. Всё зависит от личности, характера – как человек относится к ситуации.
Ведь наше сознание, вышедшее из-под опеки инстинктов, может иметь большую инерцию, создавать целую палитру чувств и мыслей, от которой человек теряется, что не есть хорошо.
– Почему оно должно быть положительным для тех, кто общается со стеснительным человеком?
– Потому что рядом с таким человеком сам становишься раскованным, расслабленным, проявляешь свои лидерские качества, чувствуя превосходство…
– А как насчёт любви? Неужели это чувство тоже можно расщепить?
– Это основной, первейший закон. Любовь – это, прежде всего, стремление материи к покою, тому самому, что был до изменения структуры решётки. Покой и хаос…
Так как от вариаций после катаклизма никуда не деться, то во всём – две сущности, которые любовь старается примирить: плюс и минус, чёрное и белое, мужчина и женщина.
Женское начало – это пирамида, часть первичной решётки; мужчина – это тот самый атом, помещённый внутрь этой пирамиды…
Чего-чего, а такого Сергей уж никак не ожидал: между ними по воздуху проплыл… сперматозоид. Сергей повернул голову, чтобы проследить за его движением, и слева от себя увидел шар – яйцеклетку, в которой вскоре и растворился хвостатый.
– Как видишь, алгоритмы не стареют; природа использует их в новых сочетаниях, независимо от уровня развития материи, – заключила Инга. – Два информационных поля соприкасаются, и между ними образуется энергетический симбиоз.
Сергей всё ещё смотрел на яйцеклетку – ждал дальнейшего развития событий. Но ничего больше не произошло – повисела в воздухе и стала потихоньку исчезать. Нужно ли говорить, что исчезла и его собеседница?
Глава одиннадцатая
День девятнадцатый
Крик
Что ни говори, но сегодня Инга переплюнула саму себя по части фокусов! Это надо же такое придумать!
«А не остаться ли дома?» – в связи с увиденным смалодушничал Сергей.
Он вспомнил все её иллюзионистские выходки и то, что с каждым днём они становились всё масштабнее. В довесок к этому Сергей постепенно теряет голову из-за девушки, признаваясь в своих чувствах фантому, что тоже расценил как усугубление своего психического состояния…
Всё же он пошёл на встречу – любопытство взяло верх. Да и чего, собственно говоря, опасаться? Но нужно признать – картина, открывшаяся его взору, была, мягко говоря, необычной.
Представьте себе: ровная, как доска, степь, посреди которой, светясь на солнце своей белизной, лежит гигантская, с двухэтажный дом величиной, ракушка брефулопсиса!
Обыкновенно эти моллюски целыми виноградными гроздьями висят на стеблях трав; а тут одна ракушка – метров семь высотой! В длину – ещё больше! На открытом пространстве она смотрелась впечатляюще и сюрреалистично, будто сам Сальвадор Дали отметился здесь.
«А вдруг она живая?» – с опаской посматривал Сергей на ракушку.
Воображение живо нарисовало глазастые усики, выглянувшие из спирального домика: Инга уже приучила ожидать чего угодно.
– Подходи, не бойся! – услышал он голос Инги.
Сергей обернулся в её сторону:
– Что это такое, Инга?!
– Ракушка! – улыбнулась она в ответ.
– Вижу, что не пончик. Зачем?!
