– Неужели в этой эпохе всего добиваются только люди греха, неужели нет ничего по настоящему красивого и великого? – Щёки расстроенного Поэта загорелись нервным румянцем.
– Я просто привёл тебе один из распространённых примеров. Конечно, пробиваются и талантливые люди, есть красивые и даже великие вещи. Только, наверное, как и в твою бытность, большинство таких талантов не сможет продемонстрировать своих букашек без посторонней помощи, или денег. Но ты, Саша, не унывай! – Я уже было хотел хлопнуть Поэта по плечу, но ограничился тем, что положил руку ему на запястье. – У тебя и в этом мире есть преимущество. По крайней мере, как минимум три человека знают, что ты великий русский поэт, и если всё сложится, как надо, мы найдём способ показать твоих букашек миру. Ты только твори этих своих букашек.
Вопреки моим ожиданиям, новый стих Поэта, тронул Анечку гораздо меньше. Прочтя его, она пожала плечами и виновато улыбнулась:
– Те мне больше нравились…
Когда сестра покинула палату, Поэт адресовал мне гневный взгляд, в котором стоял вопрос: «Ну и кто здесь не понимает в поэзии?».
– Всё так и должно быть! – спешил я его успокоить.– Ей понравилось, по глазам было видно. Ей не просто понравилось – это её возбудило, поэтому она и растерялась. В этом стихе, в отличие от предыдущих, больше честности и откровения, поэтому ей было сложно ответить прямо, что, мол, вот оно…то что нужно…
Сашу не убедили мои доводы, и мой пылкий лепет таял под его укоряющим взглядом, пока вовсе не сошёл на нет.
После этого фиаско стало понятно, что ни о каком продолжении обучения не может быть и речи. В глазах Поэта я сильно потерял, как педагог. Мне нужно было срочно реабилитироваться, и я быстро придумал, как это сделать.
Этой же ночью, убедившись, что все уснули, я выбрался из палаты с помощью своей электронной отмычки; прокрался по длинному коридору мимо стеклянной будки, где мирно похрапывала дежурная сестра; выбрался на лестничный пролёт и, оставив тапочки на площадке, бесшумно поскакал вниз по ступенькам.
Для спуска на первый этаж, куда лежал мой путь, можно было воспользоваться лифтом, но я не стал этого делать, чтобы не поднимать лишний шум. За всё время спуска на подсвеченных синими лампами пролётах я не встретил ни одной души. Больница погрузилась в глубокий сон.
На первом этаже передо мной стояла более сложная задача. Мне нужно было преодолеть большой холл, где наверняка находилась охрана. Крадучись по стенке, я пробрался по узкому коридору до того места, где он переходил в широкое, освещённое как днём лобби. Прислушавшись и убедившись, что всё тихо, я выглянул из-за угла. Охранник в стеклянной будке, рядом с которой располагались турникеты, не спал. Судя по опущенной голове, он либо читал, либо залипал в телефоне. Пройти незамеченным в метре от бодрствующего полного сил мужика не представлялось возможным. Можно проползти снизу будки, в слепой зоне, а потом нырнуть под турникет, но впереди находилась входная дверь, преодолеть которую незаметно и бесшумно уж точно невозможно.
В метре от моей руки находилась рекламная стойка с буклетами. Белокурая красотка с очаровательной улыбкой, держащая между пальцев свечу от геморроя, томно подмигивала с доброй сотни глянцевых картинок. «Забудь про боль и жжение!» – гласил лозунг начертанный красным под обрезом пышной груди красавицы. Да уж…если такая девочка будет рядом, уж точно позабудешь про боль и жжение, и свеча окажется совершенно лишней.
Как профессионал, я быстро ориентируюсь в обстановке и умею делать так, чтобы находящиеся под рукой предметы становились полезным инструментом. Я качнул стойку так, чтобы она наклонилась, но упала не сразу, а повисела в балансе на пару секунд. Этих секунд мне хватило, чтобы сгруппироваться и со скоростью таракана проползти к будке охранника.
Бум-с! Стойка рухнула и красотка со свечой в руке размножилась, разлетаясь по полу. Охранник выполз из будки не сразу. Судя по мёртвой тишине, он замер в растерянности. Лишь через несколько секунд стул скрипнул, и я услышал, как в нескольких сантиметрах справа от меня скрипит открывающаяся дверь будки.
Сейчас он сделает пару шагов, и на несколько секунд всё его внимание будет устремлено на сотню рассыпанных по полу белозубых улыбок.
Раз…два…три!
Я пролетел под турникетом, подставил карточку к электронному замку, который тут же мягко щёлкнул. Взявшись за ручку, я обернулся, чтобы убедиться, что охранник всё ещё под чарами красотки, забывает про зуд и жжение. Всё шло как надо, он продолжал движение к лифту, чтобы окончательно убедиться, что стойку уронил обыкновенный полтергейст.
Я дёрнул на себя тугую дверь и выскочив в тамбур осторожно её прикрыл, прижимая до того момента, пока не раздастся заветный щелчок.
