Слушая Андрюшкин жалкий лепет, Катаев с трудом сдерживался, чтобы не заорать в трубку. Количество мудаков в его окружении достигло критической массы.
Один втайне едет на разборку, на которой сам ли, другой ли по его наущению (разницы нет), отправляет к праотцам бандюка, получившего полномочия от столичного авторитета. Второй, опять же, не говоря ни слова, кидает заявку в милицию о копеечной кражонке, не задумываясь, какие последствия могут наступить от его бездарной самодеятельности. Зелёная улица теперь для ментов в леспромхоз проторена. Удивительно, что только за один прошлый год они бумаги изымают, а не за пятилетку.
Что толку орать, если абонент — не абонент. Только мусоров, если они слушают его телефоны, тешить. И послать в Терентьево Андрюшке на подмогу, как назло, некого. Пшеничный за Раймондом подчищает, в преддверии пришествия РУБОПа советник по безопасности здесь, под рукой нужен. Олежке задач и без того много нарезано, сдёргивать его с полдороги не след. К тому же, Олежка в леспромхозе только навредить может, его одного и без намордника к ментам на пушечный выстрел нельзя подпускать. Полезет в занозу, наломает дров, невзирая на то, что под следствием по трём статьям. Тоже — мудила из Тагила, каких поискать!
— Андрей Семёнович, возьмите себя в руки, — Катаев перешёл на сугубо официальный язык общения, что не сулило собеседнику снисхождения. — Вежливо, но настойчиво попросите сотрудников милиции предъявить документы, перепишите их должности, звания, фамилии. Лично проследите, чтобы при изъятии нашей бухгалтерии в протокол был вписан каждый, подчеркиваю — каждый, документ. По окончании мероприятия доложите мне по телефону. Я внятно излагаю? Сломя голову нестись в город не надо, просто позвоните.
Сергей Альбертович закончил разговор с созревшим решением, что Павлова нужно снимать с пробега. Грамотный производственник, он не оправдал себя в качестве организатора, а в последнее время вдобавок начал безбожно керосинить в ущерб работе. Ещё по осени проявились первые симптомы, стабильно работавшее предприятие вдруг начало сбоить. Ревизия выявила недостачу в пятьдесят пять тысяч деревянных. Доказать, что скрысятничал сам Андрюшка, не удалось, но на то он и директор, чтобы отвечать за всё. Недостачу Катаев повесил на Павлова, установив срок для её погашения в целых три месяца. Щадящий срок близился к концу, а возместил непонятно на что надеющийся Андрюша всего семнадцать штук. Допустить, чтобы его требования остались невыполненными, Сергей Альбертович не мог. Слабину достаточно дать единственный раз и с тобой перестанут считаться.
«Придётся Андрюшке “Опелёк” свой срочно продавать, придётся колобку вспомнить, с какой стороны граждане в общественный транспорт заходят. Разницу он получит, я не грабитель с большой дороги. С учётом последних событий сделку нужно проводить, как говорил Лёлик в “Бриллиантовой руке”, кинохите семидесятых — “без шума и пыли”».
За привычным занятием — отысканием оптимального варианта решения проблемы — Катаев отвлёкся от свалившихся на его голову дурных новостей. Он и кандидатуру исполнителя для взыскания с Павлова задолженности утвердил.
«Пусть Ванька Пшеничный проявит себя в ипостаси мытаря. Ментовские свои ходы он туго знает, советы дельные даёт, ничего не скажешь. Пусть теперь реальное дельце обстряпает. Посмотрим, на что он гож… советник…»
Бесшумно приоткрылась дверь и в кабинет с подносом в руках вошла Елена Станиславовна.
— Ваш каркадэ, Сергей Альбертович.
— Да-да, благодарю, — погруженный в свои мысли, Катаев отреагировал рассеяно.
Секретарь-референт выставила перед боссом стеклянный заварной чайничек со стальной крышкой, наполненный жидкостью красивого рубинового цвета, чайный прибор, вазочку с цукатами и фигурным мармеладом. Перенеся поднос на приставной стол, быстро ликвидировала последствия его недавней сервировки рукастым Рожновым — собрала специальной пористой салфеткой сырые пятна от пролитого кофе. Одно полукружье оставило тёмный след на желтоватой поверхности столешницы, Елена Станиславовна недовольно повела подбородком.
