От критического разглядывания портрета неуважаемого им исторического деятеля Миху отвлёк первый, разминочный вопрос Яковлева, отодвинувшегося вместе со стулом к стене.
— Рассказывайте, Михал Николаич.
Собственно, это был не вопрос, а предложение сообщить в форме свободного изложения нечто само собой разумеющееся, хорошо известное обоим, для начала разговора о котором достаточно полунамёка.
Ход был рассчитан на лоха, ответа он не заслуживал. Даже притворяться Маштаков не подумал, не стал уточнять, строя из себя дурачка: «О чём рассказывать-то, дяденька?». Так как снять верхнюю одежду ему не предложили, он расстегнул куртку и распихал по карманам шапку с перчатками. А вот «Комсомолочку» свернул в трубку и тихонько стал постукивать ею себя по голени.
Пауза получилась тягучей. В таких случаях говорят: «милиционер родился». Комитетчик сокрушённо вздохнул.
— Зря вы так, Михал Николаевич, я же тогда в сентябре по-хорошему предупредил, чтобы вы не лезли в эту ситуёвину. Помните?
Маштаков, несмотря на свои периодические алкогольные заплывы, на память не жаловался. На следующий день после того, как он вернул Коваленко видеокамеру с отснятой кассетой, Яковлев прихватил его на улице, якобы случайно. Такой же самоуверенный и показушно доброжелательный, как и сейчас, фээсбэшник посоветовал оперу навсегда забыть о том, что он видел во дворе особняка Катаева. Тогда Миха угрюмо кивнул в ответ и заторопился к приближавшемуся к остановке троллейбусу.
Маштаков решил избрать самую эффективную форму защиты — молчанку. Не далее чем вчера они с Лёхой обломались на Смоленцеве, который за четыре часа их показательного выступления не проронил в ответ ни слова. Пусть комитетчик выговорится, пускай перечислит все проблемы, которые обрушатся на Михину голову, если он оттолкнёт протянутую ему руку помощи.
Яковлев с показным сочувствием рассматривал своего визави.
— Ну чего вы молчите, Михал Николаич? Не помните того разговора?
Маштаков сонно глядел на фээсбэшника, хлопал глазами и безмолвствовал. Любой ответ типа: «Я не понимаю, о чем вы меня спрашиваете», давал собеседнику возможность накинуть новую петельку: «Как можно не понимать, взрослый человек, а прикидываетесь». Дать втянуть себя в разговор нельзя, в этом случае общение затянется.
Видя, что Маштаков не намерен отвечать, Яковлев приступил к заготовленному монологу. Миха слушал с безразличным выражением лица, про себя, однако, давая высокую оценку способностям комитетчика. Говорил тот живо и грамотно, нажимал на нужные струны. Начал с того, что так же, как и Маштаков, он люто ненавидит коррупционеров, особенно в погонах, которые вместо того чтобы бороться с организованной преступностью, срастаются с ней, за сребреники продают бандитам совесть и служебные интересы. Если бы всё зависело только лично от него, от Яковлева, он бы стрелял таких оборотней на месте без суда и следствия. Но увы, закон подобного не разрешает, поэтому борьба с коррупционерами должна вестись исключительно легитимно и теми органами, на которые данная задача возложена государством.
— …в конкретном случае, Михал Николаич, вы, конечно, понимаете, о чём идёт речь, мероприятия проводятся Федеральной службой безопасности. Другому я не доверил бы и десятой части того, что говорю вам, Михал Николаич, так как даже намёк на эти сведения составляет государственную тайну. С вами я разговариваю, потому что уважаю вас как патриота и профессионала. Вы оказали содействие по серьёзному вопросу, за это я от лица всего отдела благодарю вас. Но потом вы совершили крайне авантюрный ход, который поставил под удар интересы дела. Побудительный мотив ваших действий мне понятен. Вы хотите помочь своему товарищу, который, по вашему убеждению, незаконно арестован, но избранная вами тактика может нанести непоправимый вред проводящейся разработке. Чтобы не допустить этого, давайте вместе обсудим как выйти из сложившейся ситуации. Возможно, я что-то не знаю. Помогите себе и мне, Михал Николаич…
Умение разговаривать с человеком — важнейшее качество для оперативного сотрудника. Оперуполномоченный Яковлев владел техникой разговорного жанра в совершенстве. Текст, интонации, мимика, жесты — всё било в десятку. Не знай Маштаков доподлинно, что за привлекательной приманкой скрывается острый стальной крючок, он бы потянулся к аппетитному розовому червячку. И через миг, выдернутый тренированной рукой из родной стихии, отчаянно трепыхался бы на берегу, проклиная свою доверчивость.
Миха помалкивал, трепля свернутую газетку. «Молчание ягнят», «Молчание доктора Ивенса», «Молчание и крик» — пришли на ум названия фильмов сходной тематики.
Яковлев надел маску недоумения. Он отказывался понимать, почему такой умный человек как Михал Николаич не желает поверить в то, что они — соратники, которые, по большому счету, делают общее дело.
— Курите, — комитетчик радушно распечатал красно-белую коробочку LM.
