По платным делам Осмоловский и без того работал на разрыв аорты, а тут превзошёл самое себя. В итоге по первому эпизоду Севу оправдали, по второму с разбоя перешли на кражу, а вот третий, на котором его с подельниками взяли с поличным, устоял. Квалифицирующий признак «огргруппа» отлетел, с четвертой части сто шестьдесят второй статьи УК суд перешёл на вторую и назначил минимально возможное наказание в виде пяти лет лишения свободы. По эпизоду разбоя. Окончательный срок равнялся пяти годам и трём месяцам общего режима. Три месяца приплюсовались в результате частичного сложения с наказанием за кражу. Кассационная инстанция решение затвердила.
После вступления приговора в законную силу, Осмоловский с наивностью круглого отличника напомнил клиенту математическое правило, согласно которому число округляется до N-ого знака, если следующий за ним знак N+1 меньше пяти. То есть, пять лет три месяца вполне можно округлить до пяти лет. Жерехов снисходительно сообщил, что букварь скурил ещё в первом классе, поблагодарил за профессионализм и велел дать отмашку Лоре, чтобы та сегодня же возвращалась по месту прописки.
Осмоловский ослушался. Через неделю сгорела его Mazda Demio, которую он с целью экономии времени оставлял на гостевой стоянке возле дома. Имевший за плечами восемь лет адвокатской практики Осмоловский не верил в случайности. Поражаясь своему спокойствию, он приобнял Лору, плакавшую возле дотлевавшего остова ни в чём неповинной японки, и буднично сказал: «Всё равно хотел менять, расход топлива великоват». Пожарному дознавателю Осмоловский пояснил, что не только врагов, но и недоброжелателей не имеет, случившееся полагает беспричинным хулиганством.
Авторитетных людей он защищал не впервые, поэтому знал к кому обратиться за справедливостью. Аудиенции у очень серьёзного человека, имевшего репутацию решателя проблем, Осмоловский добился быстро. Около двух лет назад в паре с коллегой он защищал этого человека по делу о незаконном хранении огнестрельного оружия. Благодаря топорной работе органов дознания и следствия, Осмоловский с коллегой не оставили от обвинения камня на камне. Оправданный судом вип-клиент сохранил свободу, доброе имя и положение в криминальном прайде. Такие люди априори не могли обладать плохой памятью, Осмоловского он встретил как родного. Выслушав жалобу адвоката, очень серьёзный человек вынес вердикт без бюрократизма. «Жерех поймал вас за язык. Погрешность в три месяца непринципиальна. Все думали, что он огребёт двенадцать
Уверенность собеседника передалась Осмоловскому. По его инициативе Лора съездила к мужу на краткосрочное свидание. Отделенный толстым оргстеклом, Сева процедил сквозь зубы: «Живи», а после секундного молчания добавил многозначительно: «Пока». После этого он с недельной периодичностью позванивал Лоре по мобильному, говорил что скучает, но не наезжал. В декабре руководство УФСИНа этапировало Жерехова, пользовавшегося авторитетом среди отрицательно настроенной части осужденных, далеко за пределы области, в одну из мордовских колоний. Делалось это в целях стабилизации обстановки в исправительном учреждении. С тех пор звонки прекратились. В феврале из Мордовии до их почтового ящика добралась поздравительная открытка с Новым годом. Лора не понесла её в квартиру, отправила в мусоропровод.
…Обожаемая женщина присела на край скрипнувшего под тяжестью её тела разложенного дивана. Плавный разлив бёдер от талии формой напоминал скрипичный альт, на котором Осмоловский играл в последних классах музыкальной школы. Даже на расстоянии ощущался тонкий запах зелёного чая и цветов, исходивший от пепельных волос, рассыпанных по плечам…
Из стереоколонок музыкального центра вокалист легендарной группы Smokie Крис Норманн повторял вопрос, не дававший ему покоя:
—
Телефонный звонок бесцеремонно перебил кумира восьмидесятых. Щёлкнув, сработал АОН. Механический женский голос чрезмерно отчётливо произнёс: «Номер не определён». Осмоловский, бормоча: «Что за идиот в такое время», голенасто перелез через спинку дивана и босиком прошлёпал к аппарату, стоявшему на журнальном столе. Нагая Лора царственно удалилась в ванную.
— Слушаю вас, — адвокат не попытался скрыть раздражение от бесцеремонного ночного вторжения в его жизнь.
— Сергей Леонидыч, здоровеньки булы! — обрадовался на другом конце провода незнакомый напористый мужской голос. — Спишь, что ли, родной?! Время-то вроде ещё детское.
— С кем разговариваю? — промеж лопаток поползли колючие мурашки — от двери лоджии поддувало.
