— Мальчик, мисс.
— И как ты его назовешь? — спросил довольный мистер Крауч.
— Квикки, — сказала я.
— Подходит, — согласился дед.
Потом я дала новому питомцу цапнуть себя за палец. А мистер Крауч прочитал заклинание. Так я стала не только жабовладелицей, но и сововладелицей.
То ли еще будет, ой-ей-ей… И я сама не знала, насколько была права, думая так.
Вернулись домой мы как раз к обеду, я отдала Дилли клетку с Квикки, сбросила теплую мантию на лапки другого домовика.
— Переодевайся, будем обедать, — улыбнулся мистер Крауч.
— Я сейчас! — кивнув, я быстро пошла к лестнице, ведущей на второй этаж, но запнулась о ковер, пошатнулась и плюхнулась на небольшую скамеечку. И заорала от ужаса. Потому что плюхнулась я на чьи-то колени. Попыталась вскочить, но меня уже крепко держали.
— Ты же поклялся, — каким-то замороженным голосом проговорил мистер Крауч.
— Отец, я не нарочно.
В сторону полетела прозрачная ткань. Меня отпустили. Я вскочила и попятилась. Передо мной стоял, виновато улыбаясь, молодой мужчина с пшеничными волосами и россыпью веснушек на лице.
— Здравствуй, — сказал он.
— А вы кто? — спросила я, прекрасно зная, кто это такой. Господи, только бы память не стерли!
— Я твой отец, Гермиона, — тихо сказал Бартемиус Крауч-младший. — Так получилось, что я живой.
— Живой? — переспросила я только для того, чтобы что-нибудь сказать.
— Живой, — вздохнул мой дед. — Давайте пройдем в кабинет, нам надо поговорить.
— Сэр, — очень тихо сказала я, — вы же не сотрете мне память? Пожалуйста, сэр! Я слышала о таких вещах. Я… я поклянусь никому не говорить, если это секрет… Но…
Лицо моего деда закаменело. Я схватилась руками за голову.
— Моей маме память стерли! — выкрикнула я. Истерика подступила незаметно, но быстро накрыла с головой. «Только не обливейт, пожалуйста!» — единственной осознанной мыслью билось внутри.
— Т-с-с-с! — Крауч-младший привлек меня к себе. — Это не я. И не мой отец. Не бойся, малышка. Все будет хорошо.
Меня напоили успокоительным, и мы теперь уже втроем расположились в кабинете. Я напряженно рассматривала обоих Краучей. Барти, наверное, ужасно скучал, вот и вылез, чтобы проследить за нашим прибытием. А тут я…
— Видишь ли, Гермиона, — начал мой дед, — мой сын и твой отец действительно был членом незаконной организации, которую создал Том Риддл, называвший себя лордом Волдемортом.
Ну да, четко, обстоятельно и со всеми нюансами. А кто-то верит, что только Дамблдор не боялся называть Темного Лорда по имени. Ага, а тот, кто собственно и занимался борьбой с УПСами — боялся. Барти, что показательно, даже не поморщился. Не реагирует на прозвище? Интересно.
— Его арестовали вместе с Лестранжами, которых обвинили в пытках и доведении до сумасшествия родителей твоего друга, Невилла Лонгботтома. Обвинение казалось совершенно очевидным. Я просто не мог не осудить своего сына. Хотя теперь я думаю, что тогда был несколько не в себе. Барти год провел в Азкабане. Для моей жены, твоей бабушки, это стало чудовищным ударом. Она и так была слаба здоровьем, а тут такое. Она умирала. И перед смертью взяла с меня клятву, что я вытащу сына из Азкабана. Кое-какие возможности у меня, конечно, были, и я сумел сделать так, чтобы Элспет заменила в тюрьме Барти.
— Оборотное зелье, — продолжил с тяжелым вздохом Барти, — она там осталась, мы даже нормально похоронить ее не смогли. А я очень долго болел потом. Дементоры — чудовищны. Ты ведь слышала о них?
Я кивнула.
— Я много размышлял о случившемся, — мистер Крауч призвал из шкафчика бутылку коньяка и два бокала, передо мной появился высокий стакан с апельсиновым соком. Не думала, что дед снимает стресс алкоголем. Но все-таки уж очень все стремительно и неожиданно произошло. Тут действительно выпить не помешает.
— Так вот, — продолжал мистер Крауч, отпив глоток благородного напитка, — было что-то странное в том, что арест сына совпал с вершиной моей карьеры. На следующих выборах я должен был стать министром магии. Конкурентов у меня не было. Я, наверное, не очень понятно для тебя говорю, но ты показала себя очень разумной и образованной юной особой.
— Я понимаю, о чем вы говорите, сэр, — сказала я, — у магглов такое тоже часто бывает. Когда детей министров или высокопоставленных чиновников обвиняют в том, что они принимают наркотики или нарушают закон. Тогда родителям часто приходится уходить в отставку. Даже если потом выясняется, что их детей подставили.
— Да, именно так. К тому же Барти поклялся своей магией прямо на суде, что не делал ничего подобного. Если бы он солгал, то стал бы сквибом. А этого не произошло. Странно, что я не обратил на это внимания.
— Наверное, на вас воздействовал какой-то артефакт, как тот, что был у профессора МакГоннагал, да? — спросила я, поежившись.
— Объясни, пожалуйста, что ты имеешь в виду.
Я рассказала о странной реакции своих родителей на предложение отправить их дочь в непонятное и странное место с незнакомой женщиной. Не забыла упомянуть и про то, как не смогла вспомнить, зачем купила совершенно ненужные книги.
