— Тёрнер, ты серьезно думаешь, что я тебе поверю? — его слова для меня, как красная тряпка для разъяренного быка. — Я больше не верю тебе! Может ты пойдешь сейчас к Адель? Она уж точно будет рада твоим признаниям в любви.
— Сара, я сейчас открою дверь, и мы войдем в дом. Ты вся промокла насквозь… — он словно вообще не обращает внимание на то, что я говорю. На его лице не дрогнула ни одна мышца. Его спокойствие меня дико бесит.
— Нет, Майкл, в дом я войду одна! — рычу, словно загнанный в ловушку беспомощный зверек, открываю двери и … Я не успеваю сделать и шага, как оказываюсь в крепкой хватке Тёрнера, он вносит меня в дом, словно пушинку. Глубокий вдох, за спиной слышен скрип закрывающейся двери. Я оказываюсь в западне, устроенной Майклом Тёрнером.
Нет уж! У тебя ничего не выйдет! Одним резким движением вырываюсь из его рук.
— Ай! Сара, полегче… — я оборачиваюсь и вижу, как Майкл, согнувшись, держится за свои рёбра. Мне почему-то в голову не пришло, что ему может быть больно. Становится немного стыдно, но это новое чувство не способно заглушить ни обиду, ни боль, что застряли, подобно рыбным костям, где-то в горле.
— Майкл, уйди, пожалуйста… — я умоляю его, по щекам хлещут слезы. — Прошу, уйди!
— Сара, не плачь… Не плачь, маленькая! Я уйду, только поговори со мной. Я отвечу на все твои вопросы, — он делает ко мне несколько шагов навстречу, я в испуге впечатываюсь спиной в стену. Его бархатный голос мучает моё сознание, он пытается убедить меня в том, что больше всего мне вчера хотелось услышать. Несколько секунд молчания царят в комнате перед тем, как мне собрать все мысли.
— Хорошо, — нет, я не сдаюсь, просто знаю, что Тёрнер не уйдет, пока мы не поговорим. — Начинай! Я слушаю тебя…
— … Сара, я тебе не врал… — Майкл сначала замялся, словно решал с чего начать разговор. — У меня ничего нет с Адель, — от злости я закатываю глаза и громко вздыхаю, услышав это чертово имя. — Когда помощник тренера и врач принесли меня на носилках в медкабинет, Моринг и её свита тут же появились. Адель липла ко мне, не спорю, я задолбался её отгонять. Да, я дурак, и должен был сделать что-то, чтобы она от меня отстала. Но я не отвечал на её поцелуи.
— Ты и не сопротивлялся. Я помню всё до мелочей. Ты держал её за талию, — от отсутствия сил моя речь еле уловима человеческим слухом, но Тёрнер слышит, что я говорю. Его глаза несчастны. — Может я видела вас всего секунду, но поверь, мне этого хватило.
— Я не идеален, Сара, я тот ещё придурок. Но Адель для меня ничего не значит, она осталась в прошлом. Если я бы мог вернуться в прошлую пятницу, я бы собрал все свои сломанные ребра и побежал бы за тобой. А не смотрел бы на тебя в ступоре, как полный дебил. У нас с Моринг ничего не было, когда ты убежала, я всё-таки справился с ней. Но было уже поздно. Ты ушла. Сара, прости меня…— Майкл не говорит, он хрипит словно раненый хищник.
— Допустим, но ты не пришел на соревнования! — я озвучиваю вторую главу своих обвинений, произносить каждое слово становится все тяжелее, по щеке снова катится горькая слеза.
— Я был там, Сара, и вчера, и сегодня. Меня не было на трибунах, но я был там. Вчера я смотрел на тебя через окно, как тогда, когда я зашел к тебе в душевую. Сегодня шел дождь. Я не осмелился войти в зал, поэтому остался в дверях. Я простоял там от начала соревнований до конца.
— Я тебе не верю… — шепчу, вытирая очередную слезу.
— Тогда откуда я знаю, что вчера ты сначала выступала на ковре, потом прыгала опорный, затем просто блистала на брусьях, и закончила соревнования на бревне?
— Стив мог тебе сказать, он, блин, был там! — парирую в ответ на рассказ Тёрнера.
— Хорошо, а Стив мог мне сказать, что когда тебя награждали золотом за брусья, судья уронил твою грамоту два раза? — я слушаю его и пытаюсь вспомнить, два дня пролетели как в коме. Напрягая извилины, я вспомнила, о чем говорит Майкл. Он и вправду был там, он видел награждение. Судья и в правду уронил мою грамоту два раза. Эти воспоминания смягчили моё сердце, но лишь на малую долю. — А сегодня я чуть не умер, когда ты упала на колени. Я не выдержал, я рванул к тебе и столкнулся с Анной. — Что? Почему она мне не сказала?
— Она мне ничего не сказала, хотя я бы тоже себе ничего не сказала в момент, когда идут соревнования… — тихо проговариваю и смотрю в горящие от боли глаза Майкла Тёрнера. Похоже ему и вправду хреново.
