— Сара, можно, я унесу тебя в твою спальню? — я почти не слышу его голоса, мой разум растворён в оргазме, словно в кислоте.
***
Я не помню как оказалась на простынях наполовину сухой, наполовину мокрой. Почти в здравом уме, почти в здравой памяти. Я смотрю в потолок, а вижу голубое небо и облака причудливой формы. В комнате тихо, но я чётко слышу чьё-то биение сердца. И от этого вдруг хочется сойти с ума, перейти к третьей степени безумия. Шаги. Кажется, что я на время приобрела суперспособность слышать каждое его движение. Закрываю глаза и выгибаю от предвкушения спину.
— Маленькая, ты этого хочешь? — вызывая волну мурашек, Майкл шепчет мне на ухо.
— Да!
— Скажи это! — его фраза звучит требовательно и настойчиво, но меня это только сильнее возбуждает.
— Я хочу тебя… — «Я хочу тебя до умопомрачения. До диагноза — крайне-тяжелая стадия безумия. Я хочу каждый нанометр твоего тела.» Только подумав об этом, моё тело ощущает тяжесть на себе. Ноги невольно раздвигаются, поддаваясь первобытным инстинктам. Таз Майкла оказывается между моих бедер. Я громко вдыхаю его запах, затем открываю глаза. Его лицо нависло над моим в пятнадцати сантиметрах. Его глаза сейчас цвета тихоокеанской волны. В мире миллионы оттенков, но этот я узнаю, даже с закрытыми глазами. Губы Тёрнера движутся к моим, и через мгновение наши уста встречаются посередине. Мне больше не хочется быть кроткой Сарой, я хочу его. Он моя физиологическая потребность, без которой жизненные процессы просто прекратятся. Я не смогу есть, спать, дышать без него. Наш поцелуй настолько нестерпимый, он словно глоток воздуха после длительного погружения в воду. Ощущения внутри острые, колкие, разрывающие. Моё сердце не успокоится, пока я не ощущу его внутри себя. Майкл терзает зубами мою нижнюю губу, пока его руки находят мои ягодицы, чтобы впиться пальцами в кожу. Я громко выдыхаю ему в рот. Его движения дикие, необузданные, неукротимые. Они пробуждают чувство абсолютного вожделения.
— Моя, — буквы падают из его уст и остаются на моих губах. Они отражаются эхом в моём почти поехавшем разуме. Моя! Моя! Моя!
— Твоя, — ему не нужно подтверждение, но я должна была это сказать. В голове звучит музыка, она звучит только для нас двоих. Это музыка танца для двоих влюбленных. Этот танец не для зрителей, он наш, только наш.
Я кладу руки на его спину, сначала ощущаю ткань повязки, но затем мои пальцы встают на ноготки и царапающим движением скользят вниз. И вот я понимаю, что ногти уже скользят по коже, ещё немного и… И небольшие коготки вонзаются в эластичную кожу на ягодицах Тёрнера. Он от неожиданности открывает глаза.
— Тише! Ты же понимаешь, что я держусь из последних сил? — размыкая поцелуй, хрипит Майкл.
— Я уверена, что держаться уже бесполезно. Войди в меня. Я готова. — прошу его, или умоляю… Жалко, что не могу слышать себя со стороны.
— Потерпи немножко. Я хочу, чтобы ты ещё раз кончила, — Он сумасшедший, нет, он точно сумасшедший.
Левая рука Тёрнера отрывается от моей ягодицы и оказывается на моей груди.
Затем Майкл скручивает пальцами мой левый сосок. Это действо пробуждает во мне пошлое альтер эго. Я кусаю его за шею, затем целую место укуса. Алые следы зубов остаются на коже. Невидимые отметины на моих губах остаются в моей памяти.
— Ты мой! — моя фраза больше похожа на рык. Хищный, собственнический. Мои пальцы медленно касаются его подкаченной груди. Я осязаю каждую мышцу, каждую клетку кожи, которые так жадно хочу.
— О`Нил, ты сводишь меня с ума. Я хочу тебя. Я хочу тебя без остатка,— он словно подтверждает взаимность наших желаний. Желаний, которые давно не являются тайной. Наши желания — это аксиома, не требующая доказательств.
Майкл переводит дыхание, а затем спускается вниз. Его голова оказывается на уровне моего паха, и я сгибаю ноги в коленях. Губы Тёрнера скользят по внутренней стороне правого бедра. Я зарываюсь пальцами в его волосы. Ласкаю осторожно, перебирая пряди. Удар сердечной мышцы. Кажется, это было предчувствие. Предчувствие скорой близости. Я вздрагиваю от ощущения горячего языка, коснувшегося клитора. Затем от покусывания.
— Ах! Ещё! — Майкл не заставляет долго ждать и повторяет сладостный ритуал. — Ах! — снова звучит стон.
