Перебирая снова и снова разные варианты, находясь одной ногой в состоянии сна, а другой в реальном мире, я слышу как звенит мерзкий звонок будильника. Именно мерзкий, скребущий по барабанным перепонкам так, что врожденные инстинкты пробуждают внутри чувство отвращения. Я бы никогда не поставила такую мелодию, потому что люблю просыпаться без приступа аритмии от пугающего звука по утрам. Но Майкл Тёрнер, что сейчас собственнически сжимает меня в своих объятиях, мыслит абсолютно по-другому. Он просыпается всегда мгновенно и тут же встаёт, чтобы не бороться с желанием поспать ещё полчасика. Что здесь делает Майкл? Ммм… Хороший вопрос!
Отца Тёрнера выпустили под залог, который внёс его друг, поэтому мистер-агрессор вернулся домой. Узнав об этом, моя мама предложила Майклу и его матери пожить у нас, пока тиран не найдёт себе новое жильё и не уберется из дома, в котором ему давно не рады. Теперь в нашей комнате для гостей живёт истребительница вампиров. Если вы уже забыли, что Миссис Тёрнер зовут Баффи. И к моему глубокому сожалению, эта женщина мне не нравится, совсем. На днях я случайно подслушала их с Майклом разговор. Она пыталась уговорить сына забрать заявление, поданное в полицию. У меня до сих пор дергается глаз от услышанного. Я никогда не понимала женщин, выбирающих между ребёнком и супругом, второго, а не первого. Где, блин, их материнские инстинкты? Что с ними не так? Бедный Майкл! Кто бы знал, что за фасадом идеальной семьи короля школы и капитана футбольной команды прячется домашнее насилие. Я не могу себе даже представить, что он пережил.
У меня никогда не было отца, а мне всегда хотелось, чтобы был. Однако поведение мистера Тёрнера немного испортило мои детские мечты. Конечно, я не знаю, как он вёл себя в моменты отсутствия агрессии к собственному сыну и жене, но это его ни в коем случае не оправдывает.
Что же с Майклом, вроде всё в порядке, не считая раздражающих его разговоров с матерью по поводу отца. Мама выделила Тёрнеру диван в гостиной, но как вы понимаете, ему там “плохо спится”, и поэтому как только в доме наступает полная тишина и темнота, в моей комнате появляется он.
— Майкл, ты опять здесь, — резко распахивается дверь, и могу поспорить мама ещё не вошла, но уже знает, что кто-то опять прокрался в мою спальню.
— Не волнуйтесь Миссис О`Нил, я лишь стерёг Сарин сон, — бормочет врун, не дающий спать мне по ночам.
— Я переживаю только за то, Майкл, что рано стану бабушкой, — язвительно отмечает маман, скрестив руки на груди. Она злится? Нет, уже нет, злилась в первый день проживания семьи Тёрнеров в нашем доме, когда ворвалась в мою комнату и испортила нам утренний поцелуй.
— Ну что вы! Зачем так переживать, я уверен, что даже если это и случится рано, то вы будете замечательной бабушкой, — я бы посмеялась, если бы не видела закипающее лицо матери, которая вот-вот возьмёт ремень и устроит воспитательную порку нам обоим.
— Майкл, — поверьте, только моя мама может произнести имя моего парня так, что у меня от страха стынет кровь в жилах, ещё немного и её терпение лопнет. Хотя в последнее время они оба довольно забавно ладят, их общение основывается на взаимных подколах, сарказм и ирония стали их мостиком в становлении непростых отношений. Мама благодарна Майклу за заботу обо мне, но она переживает, и это понятно. Наша жизнь меняется со скоростью света, всё совсем не так, как было прежде.
— Всё, мы встаём, — капитулирует Тёрнер, а я молю Бога, чтобы ма ушла поскорее, потому что на мне нет одежды, совсем. Да-да, сразу становится понятно, как кто-то “стережёт” мой сон.
***
Погодка сегодня неясная, то светит небесное светило, то облака разгуливают по небу, а резкие порывы ветра периодически портят моё неустойчивое настроение. Майкл рядом и это действует как успокоительное, что смягчает моё шаткое осознание того, что мы идём в школу, где в последнее моё посещение мне чуть не проломили черепную коробку.
— Мы так и не поговорили с тобой по поводу Бобби, — закончив очередной сеанс самокопания, я решила напомнить о разговоре, который мы постоянно откладывали.
— Это длинная история, — сжав сильнее в руках мою ладонь, что проводила почти двадцать четыре часа в объятиях его пальцев в последние дни, тихо шепчет Тёрнер.
— Так говорят, когда не хотят об этом говорить, — включаю режим “Сары обиженки”, как по щелчку пальцев.
— Нет, дело не в этом… — ну вот, замялся, режим “Сары обиженки” работает безотказно, — Как бы объяснить, — сдвинув брови к переносице, он громко выдыхает воздух, чтобы сделать глубокий вдох. Похоже я забыла, что иногда ему сложно подобрать слова в эмоциональных разговорах, я не давлю, но… Но он сам говорил, что всё мне расскажет.
— Как можешь, так и объясни, — ловлю его задумчивый взгляд и всем видом стараюсь показать, что готова услышать всё, что он скажет.
