Делая вид, что выбирает бутылку с вином, Катя продолжала внимательно слушать, а если называть вещи своими именами, подслушивать разговор Железнова с неизвестной ей Ольгой. Секунд двадцать Железнов молчал, по-видимому, выслушивая аргументы собеседницы, а затем неожиданно разразился тирадой: «Нет, Оля, это ничего не означает! По крайней мере, для тебя. Я не понимаю, зачем тебе нелюбящий мужчина? Оля, не унижай себя… Это бессмысленно!» Боковым зрением Катя отслеживала Наума и Валентину, обсуждавших что-то, склонившись к компьютеру, – не заметили ли, что она подслушивает разговор Железнова. Да нет, вроде бы все в порядке. Да… Ольга, по-видимому, женщина из прошлой «доазаровской» жизни Железнова, нужно будет уточнить. Узнала, что Азарова бросила Железнова? Вряд ли. Об этом знают только три человека: Железнов, Азарова и она, Катя. Скорее всего, выяснила, что Азарова уехала на три года в Новую Зеландию – это узнать достаточно просто, если знать, где она работала. А Ольга, судя по всему – знала… Да. Нужно озадачить Смолякова Ольгой.
Двигаясь в обратную сторону от бара к Науму с Валентиной, Екатерина успела «зацепить» финал разговора: «…Оля, у тебя нет ощущения, что ты ломишься в чужую жизнь, вместо того чтобы озаботиться своей судьбой? Ты в одном права – да, возможно, я останусь один. Один! Понимаешь меня? Оля, иногда у меня складывается впечатление, что тебе нужен обвиняемый, а не мужчина. Подумай над этим. Все. Пока. Надеюсь, очень, что ты услышала меня».
Железнов подошел к столику, за которым продолжали неспешную беседу Валя, Наум и присоединившаяся к ним Катя:
– Катя, Валя, спасибо вам за прекрасное испанское, все, как и было обещано, – Железнов улыбнулся, – я ухожу.
– Это звонок сорвал тебя? – Катя на всякий случай решила проявить «неведение» о разговоре Железнова, – для нее было совершенно очевидно, что Железнов уходит не из-за Ольги.
– Нет, – Железнов ответил несколько резче, чем требовала ситуация. При этом его взгляд стал жестким – сказалась непроизвольная реакция на состоявшийся разговор. Но тут же, по-видимому, оценив неадекватность своей реакции на вопрос, постарался улыбнуться. – Нужно отделить просо от мака.
– Не поняла. Ты о чем?
– Это в терминологии «Золушки», о которой ты сегодня вспоминала – она должна была отделять перемешанные тарелки проса и мака.
– Мне кажется, это были горох с фасолью.
– Верно, во второй раз были мешки гороха и фасоли. А в первый поход на бал ей нужно было отделять просо от мака.
– Куда ты торопишься? Завтра – выходной.
– Потому, что у меня нет доброй феи, и потому, что «Понедельник начинается в субботу». В общем, мне еще сегодня нужно поработать часок-другой.
– Какая работа?! Ты что, сумасшедший?
– Наоборот. Это без работы можно сойти с ума.
– Не поняла.
– Извини. Это тебе не нужно понимать. Это из другой сказки.
– Доброй?
– Все относительно. Смотря, на чьей ты стороне.
Оторвавшись от воспоминаний, Катя посмотрела на часы – час ночи:
– Ну что, подруга, непростой объект для охмурения мне достался, – Строева не спрашивала. Констатировала.
– Да уж, – согласилась Валентина, – зато интересный какой…
– И не вздумай, – Катя улыбалась. – Он – мой!
– Пока он – в Новой Зеландии, – Валя пригубила бокал. – И не вздумай в него влюбиться…
– Я?! В него? Да ты что?! – Катя немного деланно рассмеялась.
– Не зарекайся. Это очень сложно.
– Что сложно?
– Не влюбиться в него.
– Пойдем спать, подруга, – Кате не очень понравился последний тезис Валентины. – Утро вечера мудренее.
Квартира Железнова
Вернувшись домой от Строевой, Железнов первым делом принял душ, переоделся в футболку с джинсами и выдвинулся на кухню с ноутом – поработать часок над сценарием. Однако погрузиться в атмосферу апреля 45-го никак не получалось – накопившееся в разговоре с Ольгой раздражение отвлекало и возвращало в реальность.
Железнов, конечно же, понимал, что во время общения с Ольгой он был излишне резок. Не оставил ей никаких шансов на восстановление отношений. И это правильно – зачем дарить напрасную надежду? Правильно по сути, но не по форме.
Как и всегда, внутренние диалоги у Железнова складывались от третьего лица.
– Саша, будь честен перед собой – твое раздражение было вызвано не Ольгой и не ее попыткой вернуть свое статус-кво в отношениях с тобой. Ты разозлился на себя, а вылил свое раздражение на Ольгу. А на себя ты разозлился, потому что до сих пор делишь свою жизнь на «до» и «после». Причем эти «до» и «после» связаны только с одним человеком в твоей жизни. С человеком, за которого ты, не раздумывая ни секунды, отдал бы свою жизнь, а он… в смысле, Она предала тебя. При этом не просто предала, а унизительно указала, какой ты мелкий человечишка, не достойный ее любви.
