– Саня, ну и что ты обо всем этом думаешь? – Наум адресовал свой вопрос спине Железнова, который, стоя у плиты, священнодействовал сразу с двумя джезвами. Ввиду близости финиша процесса, Железнов никак не прореагировал и лишь через несколько секунд развернулся, держа в руках две кованых медных джезвы на длинных ручках с ровной пенкой и распространяя оглушающий аромат отлично сваренного кофе.
Железнов молча разлил кофе по чашкам, уселся за стол напротив Наума, сделал глоток, чиркнул зажигалкой, прикуривая сигарету, и лишь после этого ответил Науму, который, надо отметить, с невиданной выдержкой молча наблюдал за всеми манипуляциями друга.
– Да что тут думать, я им весь этот бизнес с нашими девчонками поломаю. Тоже мне, нашли скаковых лошадей, на которых можно делать ставки и протискивать в финал «серых» лошадок.
Вопрос у Наума возник после того, как Борисов прислал Железнову эсэмэс о том, что за Старикову, девушку с одним из самых низких стартовых рейтингов, во всех пяти турах сегодняшней игры голосовали одни и те же люди – семнадцать членов жюри. По просьбе Железнова Андрей после окончания игры провел анализ голосования в парах, в которых принимала участие Старикова, и без труда выявил людей, которые голосовали только за нее, несмотря на то, что соперницами у нее были более яркие и эффектные участницы, имеющие существенно более высокий рейтинг.
Небольшим утешением послужило то, что в финале игры победила все-таки Женя Фирсова со счетом 34/17, что свидетельствовало о том, что ни один из не подкупленных членов жюри за Старикову не проголосовал.
– Тотализатор – это же криминал, ты сам говорил, – на лице Наума явно просматривалась брезгливость. – И как мы с ними будем бороться? Пойдем в полицию?
– Няма, не смеши меня за здесь, как я сказал бы, если бы жил в Одессе. Формально нет состава преступления. Что мы можем сказать в полиции? Что одни и те же семнадцать членов жюри в течение пяти туров игры голосовали за одну и ту же девушку? Что вероятность такого события близка к нулю? Не доказуемо.
Железнов прикурил очередную сигарету.
– Не доказуемо, что кто-то брал деньги за то, чтобы голосовать за одну и ту же конкретную девушку. Неизвестно, где и как проводился этот самый тотализатор. Это мы с тобой сложили два и два и с очень большой долей вероятности предполагаем, что он проводился и именно в его целях были подкуплены семнадцать членов жюри. Причем я практически уверен, что и членов нашего жюри использовали втемную…
– Это как – втемную?
– Втемную – это значит, что их обманули. Например, всех членов жюри посетил один и тот же внешне добропорядочный и респектабельный человек, который объяснил, что Старикова – это его пассия или дочь, не суть, и он хочет, чтобы она выглядела «достойно». То есть, в силу естественных причин, выиграть ей не светит, но, если уж и проигрывать, то не на ноль, а чтобы у нее было бы набрано хотя бы несколько голосов, дабы не травмировать еще молодую девушку, за что он заранее, перед игрой, готов щедро отблагодарить. Более того, я уверен, что сама Старикова – ни сном ни духом. «Они» из всех участниц выбрали самую что ни на есть «серую» и поставили на нее, по-видимому, большие деньги, с расчетом, что она обязательно выиграет игру.
– Или выйдет в финал.
– Да, ты прав, может быть, и так.
– И что мы будем делать? – Наум вернулся к исходному вопросу.
– Как что?! Будем менять схему формирования жюри. Сейчас оно выбирается из числа телезрителей, верно предсказавших победительницу предыдущей игры…
– Фактически те, кто мог бы выиграть в тотализаторе при честных правилах игры.
– Ты прав. Естественно, или мы эту схему поломаем, или закроем информацию о составе жюри.
– «Им» это не понравится. Будут «накатывать».
– Скорее всего. Но будем устранять неприятности по мере их поступления. Ладно, Ням, поздно. Не сочти меня за гада, но предлагаю тебе выметаться домой.
– Согласен. Пора спать. Слушай, Саня, а ты что, действительно хочешь переговорить с Фирсовой относительно Андрюхи?
– Да, конечно. Причем завтра же, пока у нее не закружилась голова от рекламных контрактов.
– Думаешь?
– Няма, ты в каком мире живешь? У нас в рекламном отделе на победительниц каждой игры очередь стоит – каждая из них будет участвовать в главном финале с теоретической возможностью его выиграть. Фирсова – уже миллионерша. И будет стричь купоны со своей победы как минимум с год. И все, кто прошли в финальную игру, – тако ж.
– Саня! Ну почему не мы?! А, Сань? Может, и мне, как Андрюхе, поспособствуешь познакомить с финалисткой?
– Не ерничай. В части познакомиться, на мой взгляд, тебе равных нет.
Наум довольно улыбнулся: «Истину глаголешь».
– А вот когда встретишь серьезную женщину и получишь от ворот поворот, вот тогда я тебе подскажу, как выглядеть высокообразованным интеллектуалом.
– И как? Я так прям к ней сейчас и поеду.
– Вместо банального приглашения домой «на чашечку кофе», которая известно, чем заканчивается, произносишь фразу, вгоняющую в ступор своей неординарностью.
– Да? И какую же? Чего такого я еще не знаю?
