— Вначале необходимо окончательно убедиться в существовании этих лучей, для чего нашим самолетам следует самим произвести по ним вылеты. После этого мы сможем разработать контрмеры. Например, пустить ложные лучи, вынуждая немцев сбрасывать бомбы мимо стратегически важных целей. Также мы можем создавать радиопомехи.
— Наконец, если немецкие летчики действительно будут летать вдоль лучей, — неожиданно подхватил Черчилль, — это создаст хорошие условия для использования аэробомб — проект, который был направлен в Министерство военно-воздушных сил еще несколько лет назад. — В этот момент премьер не смог сдержать эмоций. Ударив по столу, он возмутился: — А все, что я получаю от Министерства ВВС, — лишь бумаги, бумаги, бумаги…
Джонс писал позже, что Черчилль метал строгие взгляды в сторону представителей авиационного ведомства, которые и без того «смотрелись очень жалко»[757].
Премьера возмутило, что еще несколько лет назад, во время его пребывания в оппозиции, он выступил с предложением по использованию аэробомб, но встретил серьезное сопротивление со стороны представителей Министерства военно-воздушных сил. После своего возвращения в Адмиралтейство в сентябре 1939 года Черчилль вновь пытался запустить этот проект и даже дал ему кодовое имя «Яйценоска»[758], однако и в этот раз ему не удалось добиться успеха.
В заключение совещания Черчилль поручил доктору Джонсу продолжить свои исследования.
Вспоминая впоследствии о том впечатлении, которое произвел на него британский премьер, Джонс скажет:
«В Черчилле ощущались сила, твердость, живость ума, чувство юмора, готовность слушать и задавать наводящие вопросы. А после того как разобрался в ситуации — решимость действовать»[759].
Другим характерным эпизодом обращения Черчилля к экспертам можно считать ситуацию с использованием ядовитого газа[760]. В день высадки союзных войск в Нормандии, 6 июля 1944 года, британский премьер составил записку с просьбой к специалистам проанализировать возможность использования ядовитого газа. При этом он подчеркнул, что прибегнуть к данному виду оружия целесообразно только в двух случаях: «а) если вопрос будет стоять: либо жизнь, либо смерть; б) если нам удастся сократить длительность военных действий на год».
Также он отметил:
«Абсурд рассматривать этот вопрос с точки зрения морали, когда в прошлой войне все обращались к этому виду оружия. При этом не последовало ни слова осуждения со стороны моралистов и церкви. С другой стороны, в прошлой войне бомбежка городов была запрещена, сейчас же это в порядке вещей. Я хочу, чтобы без лишних эмоций были произведены четкие расчеты, во что нам обойдется использование газа»[761].
8 июля записка Черчилля была рассмотрена на заседании комитета начальников штабов. По мнению маршала авиации Чарльза Портала, использование газа не могло принести тех результатов, на которые так уповал премьер. Маршал считал, что «очень трудно будет добиться высокой концентрации газа на большой территории». Тем не менее прийти к какому-то окончательному решению начальники штабов не смогли, подтвердив необходимость проведения дополнительных исследований.
В ответном послании Черчиллю отмечалось:
«…Относительно вашей записки (D. 217/4) об использовании газа комитет начальников штабов поручил этим утром заместителям начальников штабов подойти к изучению этого вопроса с особой тщательностью и вниманием, обратившись за консультацией ко всем заинтересованным сторонам. Отчет о проведенных исследованиях будет передан вам, как можно быстрее»[762].
То есть это было именно то, на чем и настаивал Черчилль с самого начала: привлечь для изучения этого вопроса экспертов.
По прошествии двух с половиной недель, так и не получив никакого ответа, Черчилль стал форсировать события. «Шестого июля я попросил подготовить беспристрастный отчет, касающийся военных аспектов использования газа против противника, если он не прекратит беспорядочно применять против нас свое оружие [ФАУ-2], — связался Черчилль с генералом Исмеем. — Сейчас я требую передать мне упомянутый отчет в течение трех суток»[763].
На следующий день Черчиллю был передан десятистраничный отчет комитета начальников штабов, в котором были представлены доводы против использования не только ядовитого газа, но и любых других разновидностей биологического оружия[764].
Черчилля не слишком убедили приведенные аргументы. Тем не менее он не стал оспаривать решение экспертов, написав в резолюции:
«Меня не убедил этот негативный отчет, но я не могу двигаться вперед, одновременно выступая и против священников, и против полководцев»[765].
