Внутри здание напоминало смесь восточного дворца и средневековой гильдии. Просторный зал с высоким потолком украшали фрески, изображающие сцены из жизни Сола. Охоту на монстров, караваны в пустыне, битвы с тварями, похожими на ночных пожирателей.
Вдоль стен стояли массивные деревянные столы, за которыми сидели люди. Кто-то скрипел перьями по пергаменту, другие изучали странные артефакты, третьи просто пили, громко обсуждая свои дела.
Я заметил, что почти у всех в этом зале была магия, притом достаточно мощная. Не буду скрывать мне интересно как пустые вырывают кристаллы души и оставляют магию себе.
Ульрих, не сбавляя шага, направился к массивной стойке в дальнем углу зала. За ней восседала женщина, при виде которой я невольно присвистнул. Мускулистая, с бритой головой, покрытой татуировками, похожими на карту звёздного неба. Она возвышалась над столом, как осадная башня, глядя на нас сверху вниз.
— Вы? — хмыкнула она, увидев Ульриха, и её брови поползли вверх. — Выжили, значит?
— А тут слухи быстро распространяются, — пробормотал я себе под нос.
— Разрешения на пребывание, — кивнул Ульрих, словно это было самым обычным делом.
Женщина, не говоря ни слова, внезапно схватила его одной рукой за грудки. Подняла его, как котёнка, так что ноги болтались в воздухе, притянула к себе и… впилась в его губы таким поцелуем, что я невольно отвернулся.
Ульрих не только не сопротивлялся, но, кажется, даже пытался активно участвовать в процессе, несмотря на своё подвешенное положение. Через минуту она опустила его на пол, как надоевшую игрушку, и легонько хлопнула по щеке.
— Это Тара, — улыбнулся Ульрих, поворачивая ко мне раскрасневшееся лицо, на котором шишка теперь казалась особенно нелепой. — У меня с ней было…
— Плевать! — резко оборвал я, не желая слушать о любовных похождениях этого одноглазого козла.
Тара рассмеялась так громко, что звук напоминал камнепад в горах.
— Твой друг не из болтливых, — заметила она, оглядывая меня с профессиональным интересом. — И без кристалла. Интересно.
Она достала из-под стойки странный артефакт — нечто вроде металлического диска с выгравированными по краям рунами. Поднесла его сначала к Ульриху, потом ко мне. Диск тускло мерцал, словно записывая что-то невидимое.
— Вот, — она протянула нам два свитка с красными печатями. — Ваши разрешения. Действительны в Соле и прилегающих территориях. Не потеряйте, иначе вас сочтут беглыми рабами и казнят. А это было бы… жаль, — она подмигнула Ульриху, и тот смущённо хихикнул.
Я развернул свиток, изучая его содержимое. На пергаменте был отпечаток чего-то вроде магического слепка моей ауры — серебристые линии, сплетающиеся в сложный, уникальный узор. Они запечатлели мой эфир и даже не поинтересовались, что это за магия.
Мы уже собирались пройтись по залу, чтобы осмотреться, когда дверь в дальнем конце распахнулась, и в зал вошёл мужчина, при виде которого Ульрих застыл, как статуя.
Худощавый, с зализанными назад волосами цвета воронова крыла. Тонкая, аккуратно подстриженная бородка обрамляла острый подбородок. Глаза — хитрые, пронзительные, оценивающие каждую деталь. Одет с иголочки — в костюм, явно не местного производства, сидевший на его стройной фигуре, как вторая кожа.
— Ульрих! — воскликнул он, заметив нас. Помахал рукой и направился в нашу сторону, лавируя между столами с грацией танцора.
Я почувствовал, как Ульрих напрягся всем телом, словно струна готовая лопнуть. Его единственный глаз сузился до щёлочки, и в нём плескалась такая концентрированная ненависть, что воздух между ними, казалось, мог воспламениться.
— Виконт, — прошипел он, как змея перед броском.
Мужчина подошёл вплотную, улыбаясь так, словно встретил давно потерянного друга.
— Как у тебя дела? — спросил он, оглядывая Ульриха с ног до головы, как товар на рынке. — Выбрался из тюрьмы патриарха? Молодец какой!
— Ага, — Ульрих сжал кулаки так, что кости захрустели.
— Даже отъелся немного, — продолжал Виконт, словно не замечая реакции собеседника. — Снова к нам пожаловал? Рад, рад… Наши клиенты очень важны клану.
Я наблюдал, как Ульрих напрягается всё сильнее с каждым словом. Его лицо исказилось гримасой плохо сдерживаемой ярости, шишка на лбу налилась кровью и, казалось, пульсировала в такт ускоряющемуся сердцебиению.
— Итак, что ты хочешь? Домой? — Виконт покачал головой с видом притворного сожаления. — Да уж, так опустился… А ведь когда-то был важной птицей. А теперь? Слабый, немощный старик. Твоя империя, знаешь, кому досталась? Алирику. Представляешь? Ха-ха-ха!
Его смех, мелодичный и издевательский, разнёсся по залу, привлекая внимание окружающих. Головы повернулись в нашу сторону, глаза наблюдали с нескрываемым любопытством. Кто-то предвкушал зрелище, кто-то даже делал ставки, перешёптываясь со своими соседями.
Ульрих не выдержал. С яростным рыком, больше похожим на вой раненого зверя, он замахнулся, целясь Виконту прямо в лицо. Его кулак просвистел в воздухе… но цели не достиг.
