Я кивнул. Прилавки ломились от разнообразных товаров. Оружие, одежда, продукты. Много украшений и амулетов. Видимо, спрос на магические артефакты велик.
К нам тут же подлетели девицы. Молоденькие, но уже с профессиональным блеском в глазах. Облепили Лока, заигрывая и предлагая услуги. Блондин не сопротивлялся, явно наслаждаясь вниманием.
— За пять «волосов» я тебе такое покажу, — мурлыкнула одна из них, поглаживая его по груди.
Нинель зашипела, как дикая кошка. Одним движением руки отбросила девушку.
— Брысь! Это мои гости.
Дамы переглянулись и быстро ретировались. Не стали спорить с главой отряда.
— Волосы? — уточнил я. — Что это за валюта?
— Местные деньги, — объяснила Нинель. — Куски проволоки из метрила. «Волос» — самая мелкая монета. Десять «волосов» — «резинка». Десять «резинок» — «канат». Десять «канатов» — «палец».
Я прищурился, рассматривая сделки у ближайших лавок. Кто-то расплачивался тонкими, почти невидимыми кусочками проволоки. Другие использовали что-то потолще, свёрнутое в кольца.
Прикинул примерные цены. Ночь в соте — три «волоса». Поесть — «резинка». Одежда нормальная, как у местных торговцев — «канат». Оружие начиналось с «пальца».
Дешевая дама обходилась в пять «волосов». В общем, человек тут стоил дешевле, чем еда и всё остальное.
Передёрнул плечами. Дико.
Мы шли дальше. Лавки сменяли одна другую. Запахи еды смешивались с вонью нечистот и дымом от факелов. Толпа расступалась перед нами. Многие пялились на автоматы.
Лок приобнял одну из девушек, шепнул ей что-то на ухо. Та хихикнула, но Нинель снова вмешалась.
— Потом развлечёшься, — прошипела она. — Сейчас дело.
Блондин вздохнул, но отпустил красотку.
Мы подошли к крупной лавке. На вывеске — череп, пронзённый мечом. Внутри просторнее, чем у соседей. Прилавок из грубо сколоченных досок был завален оружием. Ножи, мечи, какие-то гарпуны, старые ружья и один револьвер.
За прилавком стоял мужик лет сорока. Лысина по центру, волосы только по бокам. Глаза постоянно слезились, он облизывал губы и мерзко улыбался.
— Склизкий! — представила нам мужика Нинель.
Он протянул руку. Пришлось пожать. Ладонь оказалась влажной, словно только что из болота. Теперь понятно прозвище.
— Дорогие гости, какая радость! — пропел Склизкий. — Чем могу услужить благородным панам?
Лок оттирал руку после рукопожатия, не скрывая брезгливости.
— У нас автоматы, — коротко бросила Нинель. — Разбили группу охотников наверху.
Склизкий выпучил глаза. Переводил взгляд с Торса на меня, обратно на автоматы. Потом обошёл прилавок, громко хлопая в ладоши.
— Таки да! Автоматы! Настоящие! — бурно восхищался он. — Давно таких не видал. Пацаны, дорогие мои! Выложите товар, посмотрим, что там у вас.
Я кивнул Торсу, и громила аккуратно положил оружие на прилавок. Остальные негативы тоже выложили свою часть. Тридцать автоматов легли перед торговцем.
Склизкий цокал языком, крутил оружие, проверял затворы. Периодически восклицал что-то вроде «ой-вей» или «таки даа».
Наконец закончил осмотр и выпрямился.
— Ну что я вам скажу… — он поднял палец, делая драматическую паузу. — Я бы дал за всё вот это… десять «пальцев».
— Что⁈ — Нинель даже задохнулась от возмущения. — Ты издеваешься?
Я присмотрелся к револьверу на его прилавке. Старый, потёртый, явно видавший виды.
— А эта пукалка сколько стоит? — спросил я, указывая на оружие.
— Это? — Склизкий погладил револьвер, как любимую кошку. — Пять «пальцев». Но для вас, дорогие мои, сделаю скидку. Четыре с половиной!
— То есть, — я скрестил руки на груди, — одна пукалка стоит пять. А тридцать новых автоматов — десять?
Склизкий развёл руками.
— Ну шо вы хотите, молодой человек? Жизнь — она такая. Спрос и предложение. Кому тут автоматы нужны? А у нас тут песочница, револьверы для всех дело привычное.
— Мне кажется, ты меня держишь за идиота, — сказал я ровным голосом.
Лок усмехнулся. Торс сделал шаг ближе к прилавку. Склизкий сглотнул, заметив, как напряглись мышцы под одеждой здоровяка.
— Ну может пятнадцать «пальцев», — быстро предложил торговец. — Но это мой потолок! Мамой клянусь!
— Тридцать автоматов. Каждый стоит как минимум пятнадцать, — я говорил медленно и чётко. — Получается четыреста пятьдесят. И это минимум.
Склизкий закашлялся, схватившись за сердце.
— Ой, вы меня в гроб вгоните! — заламывал он руки. — Откуда такие деньги? Половину я отдаю чёрному рынку! Платежи, налоги! У меня дети, внуки, тёща больная! Я еле концы с концами свожу!
Я молча наблюдал за его представлением. Парень явно не первый раз такое разыгрывал. Актёрское мастерство на уровне.
Склизкий продолжал причитать. То хватался за сердце, то вытирал несуществующие слёзы. Профессионал своего дела.
— Мой дорогой мальчик, как можно такие суммы называть? — он театрально всплеснул руками. — Да мне за всю жизнь столько не заработать!
— Твоя лавка приносит больше за месяц, — заметил я. — По твоему виду не скажешь, что голодаешь.
