По мере приближения к поселению детали становились отчётливее. То, что издалека казалось хаотичным нагромождением строений, вблизи обретало структуру. Дома выстроились вдоль извилистых улиц, образуя подобие кварталов. Многие здания были двух- или трёхэтажными, сложенными из желтоватого кирпича или глины.
Между строениями натянуты тенты из выцветшей ткани, создающие тень. Под ними сидели люди, двигались торговцы с лотками, сновали дети. Вопреки ожиданиям, поселение выглядело живым и активным, несмотря на адскую жару.
— Это что, нормальная жизнь? — спросил я, указывая на людей, которые, казалось, не обращали внимания на температуру.
— Привыкли, — пожал плечами Ульрих. — Кто не привык — уже мёртв.
Мы шли по склону дюны, и песок осыпался под ногами, затрудняя каждый шаг. С вершины открылся вид на весь город — если это сборище строений можно было так назвать.
Он раскинулся в небольшой котловине между дюнами, словно кто-то случайно уронил его сюда. От центра, где возвышалось несколько более высоких зданий, разбегались улицы, будто лучи или щупальца.
На окраинах располагались временные сооружения — шатры, палатки, просто навесы. Чем ближе к центру, тем основательнее становились постройки. Там виднелись настоящие каменные здания, кое-где даже с колоннами или арками.
Над всем этим колыхалось марево горячего воздуха, придавая пейзажу нереальность, словно мы наблюдали не настоящий город, а его отражение в потревоженной воде.
— Здесь уже десять поколений живут, — сказал Ульрих, следя за моим взглядом. — И каждый день выживают заново. Вот почему они такие… резкие.
— Десять поколений? — я присвистнул. — И как они вообще сюда попали?
— Кто как, — Ульрих поправил повязку, прикрывающую пустую глазницу. — Кто-то сбежал из Терр. Кто-то родился тут. Кого-то, как моего знакомого, вышвырнули сюда умирать. Но они не умерли. Просто приспособились.
Мы начали спуск в котловину, скользя по осыпающемуся песку. Я вглядывался в город, пытаясь понять его логику, его принципы. Это было не поселение отверженных, как можно было ожидать. Нет, это был настоящий живой организм, с собственной структурой и правилами.
Уже на подходе к первым строениям я заметил людей. Они ходили по улицам, занимаясь своими делами, словно эта жара была для них обычным явлением. Одеты все были примерно одинаково.
Длинные балахоны, закрывающие тело от шеи до пят, на головах — платки или куски ткани, защищающие от солнца. У многих на глазах было что-то вроде очков — узкие прорези в плотной ткани или кусочки тёмного стекла, привязанные к голове верёвками.
Чем ближе мы подходили, тем отчётливее становился шум города. Крики торговцев, смех детей, ругань взрослых, скрип колёс, звон каких-то инструментов.
— Заткнись, ты! Нет у меня скидок! — донёсся до нас чей-то пронзительный голос.
— Я тебе дам пять брунов, не больше! — ответил другой.
— Десять, и ни каплей меньше!
— Семь, и ты ещё воды нальёшь!
На улицах был настоящий хаос. Люди толкались, спешили куда-то, кричали друг на друга. Но при этом во всём царила странная упорядоченность, словно каждый точно знал своё место и задачу.
— Что встали блаженные! — толкнула нас какая-то женщина. — Вы или туда или сюда?
Её лицо было скрыто платком, видны только глаза — тёмные, злые. Она протиснулась между нами, что-то бормоча себе под нос.
Мы отошли в сторону, пропуская поток спешащих людей. Судя по их возбуждённым голосам и общему направлению, где-то впереди был рынок.
— Значит так, Марк, — Ульрих понизил голос, наклоняясь ближе. — Появление тут людей из других Терр воспринимают почти нормально.
— Почти? — уточнил я, наблюдая за проходящими мимо местными.
Они не обращали на нас внимания. Или делали вид, что не обращают. Но я чувствовал их взгляды, скользящие по нам, оценивающие, изучающие.
— У тебя должен быть специальный документ, что тебе разрешено тут быть, — продолжил Ульрих, поглядывая по сторонам. — Нечто вроде пропуска. Его выдают старейшины или главы кланов.
— Но у нас нет.
— Да. Поэтому нас схватят. Отправят на допрос, — кивнул Ульрих. — Говори, что с Терры 12. Там проверят тебя и решат что делать. Предложат заплатить, отказывайся.
Он указал на свой единственный глаз, словно намекая.
— Тогда тебя выкинут на улицу.
— И это всё? — я ожидал чего-то более драматичного.
— Да, — кивнул мужик. — А ты чего ждал? Это тебе не цивилизация. Всем насрать на тебя. Первая ночь тут и ты сам побежишь просить убежище.
— Ночь?
— Ну тут очень сильные ветра. И вместе с песком они людей обдирают до самых костей. А ещё магию вытягивают. Впустить тебя никто не сможет, да и не захочет без документа.
— Какое милое местечко… — протянул я, оглядываясь.
Вокруг нас продолжали сновать люди. Кто-то тащил тележки с товарами, кто-то нёс кувшины с водой. Дети носились между взрослыми и смеялись. Между домами были натянуты верёвки с сохнущей одеждой. В некоторых окнах я видел лица — любопытные, настороженные.
— А ты? — повернулся я к Ульриху.
— Я заплатил уже свою цену и имею право тут быть, — пожал плечами он. — Меня отведут к Виконту. Посмотрю как там поживает этот ублюдок.
