Не знаю, как в Эдеме, но на Земле девушка, чьё тело ласкает не шёлк платья, а пенные гульливые воды, выглядит не только экзотично, но ещё и эротично. Судя по восхищённым вздохам и восторженным окрикам, репортёры были со мной солидарны в этом вопросе.
Я лучезарно улыбалась, делала шаг – и полы воображаемого наряда расходились, обнажая ногу чуть ли не до самого верха бедра, отчего казалось, что моя иллюзия вот-вот развеется. Ощущения были примерно такими, как если бы я надумала поучаствовать в дефиле в наспех накрученном на голое тело полотенце. Однако старательно гнала от себя эти ассоциации, разумно опасаясь, что в противном случае мой наряд нет-нет, да и превратится в банный аксессуар. И если это произойдёт, то тогда ситуация будет действительно огонёк.
С такими вот мыслями я и добралась до центрального входа в Амфитеатр. Проскользнула внутрь, остановилась, прошептала заветные слова – и моя материализованная фантазия закипела, забурлила, привлекая внимание присутствовавших в холле гостей. Я вскинула вверх подбородок и огляделась.
Роскошные хрустальные люстры… Постаменты с изящными фарфоровыми вазами, в которых красовались белоснежные лилии… Зеркала в позолоченных рамах… Рядом с одним из них заметила Мари и уверенной походкой направилась к подруге.
– Кара, ты что, ограбила банк? – ошарашенно выдохнула она, обернувшись.
– Нет, – озорно стреляя глазами, ответила я.
– Хочешь сказать, что… – Мари испуганно прикрыла ладонью рот.
– Именно! – просияла я. – Александр Сергеевич Пушкин. Всю неделю его работами вдохновляюсь!
– Что-то не припомню у него такого…
– Разве? – лукаво прищурилась я. – А как же…
Подол моего платья тут же всколыхнулся и лазурной пенной волной расплескался по мраморному полу, касаясь носков туфель, стоявших неподалёку от нас гостей.
От изумления они вздрогнули, отшатнулись, но тут же заулыбались своей реакции, а я невозмутимо пожала плечами:
– Собирательный образ. Трёхтомник. Шестьсот двадцать третья, шестьсот восемнадцатая страницы.
Мари усмехнулась и покачала головой:
– Хорошо, что ты не надумала приплести богатырей.
– Очень хотелось, – хихикнула я. – Но тридцать три фантазийных амбала в золотых пылающих жаром кольчугах для здания Амфитеатра, где и так немало приглашённых, – это уже перебор. Были бы гномики – другое дело, – добавила весело и подмигнула.
– Ты чокнутая, Кара, – выдохнула она со смесью восхищения и осуждения. – Хоть представляешь, что будет, если твоя иллюзия развеется?
– Очень надеюсь, что этого не произойдёт. Главное – почаще повторять слова материализации и особо не танцевать, чтобы от переизбытка эмоций не утратить контроль. Жаль, что нельзя подкреплять фантазию ментально. Было бы проще. А так… постоянно приходится что-то бормотать. Ну ничего, как-нибудь справлюсь.
– А если нет?
– Ну, на этот случай я прикупила бельё телесного цвета. Если что, прикинусь, что у меня платье-трансформер. Шалить так шалить, – заговорщически протянула я и расхохоталась.
Мари прыснула следом, а отсмеявшись, задумчиво изрекла:
– Пожалуй, надо будет попросить подогнать мой карлёт поближе к чёрному ходу…
– Значит, план Б готов, – хихикнула я, и мы снова расхохотались.
Внезапно я ощутила, что моё платье подёрнулось серебристой рябью. Тут же взяла себя в руки, повторила заветные слова, и, вернув контроль над фантазией, опять обратилась к подруге:
– Кстати, шикарно выглядишь.
На ней красовалось роскошное тёмно-зелёное платье с бархатным корсажем, расшитым золотыми нитями, и пышной тюлевой юбкой. Рыжие волосы были завиты и уложены в высокую причёску, подчёркивавшую лебединую шею и покатые изгибы плеч. А вот взгляд серых глаз сделался острым, охотничьим, и это навело меня на иные мысли:
– А где твой кавалер?
– Трудится на благо Эдема, – сухо пояснила подруга, и мне стало неловко.
– Мари, не расстраивайся, – мягко сказала я и ободряюще коснулась её руки. – Уверена, что у вас всё наладится, когда он закончит проект.
– Посмотрим, – небрежно отмахнулась она. – Ладно, не будем говорить о том, что навевает скуку. Лучше пойдем веселиться.
