– Почему же. Ты разве не знала, что если дать людям возможность удовлетворять свои страсти, так сказать, в специально организованной среде, то процент насилия в обществе резко снижается? – задумчиво изрекла она, а потом, оживившись, добавила: – Но это всё ерунда. Ходят слухи, что в прошлой жизни под её псевдонимом скрывалось несколько авторов, и, когда она попала в Эдем, знаешь, что сделала?
Я нахмурилась:
– Что?
– Создала во время материализации свои сумеречные копии! – с масляным блеском в глазах сообщила подруга и, словно бы в подтверждение этих слов, от тонкого тела Ланы отделилось несколько теневых клонов. Миг спустя они разлетелись по бальному залу и растворились в толпе.
Я сглотнула: ничего более жуткого в жизни не видела. А девушка, криво ухмыльнувшись, отошла от перил и скрылась в полумраке балкона. Почему-то показалось, что она нас слышит.
– Надо же, как предусмотрительно, – усмехнулась я, стараясь скрыть свой испуг за иронией.
– По сравнению с этим мои фантазии о крепких здоровых зубах не более, чем детские шалости.
– Ну, если твоя иллюзия слетит, можешь попытаться отвлечь внимание гостей ослепительной улыбкой. Мало ли… вдруг успеешь незаметно удрать, – хмыкнула Мари, а я следом.
Внезапно мой взгляд зацепился за эффектную пару, стоявшую на центральном балконе.
– А это кто? – указала кивком на мужчину лет тридцати-тридцати пяти в простом тёмно-синем костюме, что с царственным видом потягивал шампанское, и изящную блондинку в розовом эфириусном платье из пионов, над которой порхали бабочки.
Кажется, я видела её спутника прежде… в той самой галерее в день попадания в Эдем…
– О, это Шон Феррен собственной персоной и Ирена Масс. Первое и шестое место в топе лучших писателей Либрума, – воодушевлённо пояснила Мари, и я заинтересовалась.
Они казались такими нормальными по сравнению с той же Ланой или Торнтоном, что моя интуиция так и нашёптывала, что где-то здесь должен быть подвох.
– Господин Феррен ещё и первый бабник Пантеона. Ни одной красотки не пропускает. А Ирена – одна из его бывших пассий. И пусть её ангельский облик тебя не обманывает. Это та ещё стерва. Но стерва красивая. Мужчины любят таких, – подтвердила мою догадку подруга. – Они расстались с Шоном примерно полгода назад. Видела бы ты, какой она учудила скандал! Прямо в Пантеоне! Потом извинилась, конечно, за своё поведение (кому нужны такие враги?), и они помирились… Но Ирена до сих пор лелеет надежду его вернуть. Гляди, как ластится. А у самой, между прочим, имеется ухажёр. Но Шону и дела нет до её заходов, – добавила она с каким-то едва уловимым злорадством и, отвлёкшись на кого-то из гостей, отвернулась.
Я же продолжала с любопытством смотреть на первого писателя Либрума, который, опершись левой рукой о перила, с выражением надменной пресыщенности сканировал бальный зал. Ирена что-то кокетливо шептала ему на ушко, касаясь пальчиками рукава пиджака. Но он держался холодно и отстранённо и, казалось, её просто… терпел.
Внезапно наши взгляды встретились, и господин Феррен высокомерно вскинул брови. Наверное, тем самым пытаясь осадить надменную букашку, что посмела на него таращиться. Я растерялась на долю секунды, а потом, улыбнувшись, повторила сей отпугивающий манёвр.
В глазах Шона вспыхнул живой интерес. И он, криво ухмыльнувшись, отсалютовал мне бокалом: «Браво! Достойный соперник!». Я покачала головой, иронизируя над нелепостью ситуации.
– О, вот об этом я и говорю, – задумчиво протянула Мари, ставшая случайной свидетельницей этих переглядок. – Горбатого могила исправит. Шон Феррен как разбивал девичьи сердца, так и разбивает… Ладно, пойдём, Кара, пока Ирена не надумала устроить тебе вендетту, – она неодобрительно прищёлкнула языком и, поманив меня, направилась куда-то вперёд.
Я же снова посмотрела на первого писателя Либрума. Улыбнулась, пожала плечами, мол, извините, дела, и последовала за подругой.
– Ну, Кара, что скажешь по поводу местных «хищников»? – спросила Мари пару минут спустя.
Мне подумалось, что дедушка Фрейд нашёл бы многих из них весьма занимательными, но вслух сказала другое:
– Удачно, когда профессия способствует самореализации.
Мари хмыкнула.
– Жители Эдема обожают писателей, но топ – каста привилегированных. Шикарные апартаменты, огромные зарплаты, связи в самых верхах… Стоит им лишь пальцами щёлкнуть – и любой их каприз будет тотчас исполнен. Что угодно, лишь бы наши «небожители» не утратили вдохновение. Кто-то черпает его в машинах, кто-то в личных лабораториях, а кто-то в девушках… Нет, с такими мужчинами, как Шон Феррен, рассчитывать на что-то серьёзное не приходится, – наставительно вещала она, пока я возилась с вербальными чарами. – Лучше выбрать кого-то попроще и понадёжней. Кстати, об этом. Гляди, вон там Даниэль со своей моделькой.
Пренебрежительный комментарий в адрес возлюбленной приятеля мне не понравился, но я не стала придавать ему значение. Вместо этого заозиралась по сторонам, ища ребят, а когда нашла, то доброжелательно помахала им рукой, привлекая внимание.
