Эфириус. Что скрывает Эдем полностью

С этими словами он подошёл к кипарисам, ветви которых переплелись, словно арка, пошелестел листьями, на что-то нажал – и тонкие блестящие нити, что хрустальной паутиной закрывали проход, начали трансформироваться, расширяться, превращаясь в сиявшую гладь.

– Зеркало… – выдохнула я с изумлением.

– Именно! – просиял собеседник. – А точней – ловец душ. Он облегчит вашу задачу.

Несколько мгновений серебристая гладь была мутной, непроницаемой, а потом неожиданно ожила, засияла. И я увидела в ней себя.

Всё то же чёрное кашемировое пальто, то же роскошное блестящее платье. Аккуратный вечерний макияж и кудряшки, над которыми столько бились в салоне. Правда, немного всклокоченные… И дивный летний пейзаж, что был так далёк от реального. Может быть, у меня всё-таки сотрясение мозга? Галлюцинации?..

– Приступайте, моя дорогая!

– Хорошо, – тихо ответила я, как заворожённая глядя в манящие зеркальные глубины. – Я вижу девушку среднего роста двадцати двух лет…

– Нет, Кара! – вскрикнула мужчина. – Не так! Вы же не досье составляете! Вложите в слова красоту, поэтичность. Эмоции в конце концов!

Я закусила губу, но спорить не стала и, как под гипнозом, повторила попытку.

– Я вижу цветущую юную деву. Синеокую, загорелую, с тёплой душевной улыбкой, способной растопить даже самое холодное сердце… И озорными кудряшками, затонированными в пепельный оттенок с середины длины, – внезапно зеркальная гладь пошла рябью, и я осеклась, увидев в отражении себя такой, какой вернулась два месяца назад из Италии.

Непроизвольно коснулась пальцами лица, огладила его контуры. Сказка…

– Замечательно! Продолжайте!

– Изящная, как статуэтка, и гибкая, словно пантера, дева здорово напоминала спортсменку. На это указывал и рельефный узор мышц на икрах, плечах, и тугой подтянутый живот, и упругие ягодицы, – хихикнув, добавила я в порыве странного вдохновения. А моя фигура снова преобразилась. – Сила и грация – два в одном!

– Карина, великолепно! – поощрил меня собеседник. – Только… вставьте что-нибудь про одежду. А то, как сейчас…

Зеркальная гладь подёрнулась рябью, и моё платье начало растворяться.

– Вот чёрт! – Я тотчас прикрылась руками. – Хотите сказать, что я голая?

– Не совсем… Вы воспринимаете себя такой, какой были при жизни. Мне же вы видитесь белесым сгустком энергии с женоподобными очертаниями, – охотно пояснил собеседник. – Без анатомических подробностей, если вас это утешит, – не удержался он от кривой ухмылки, а я медленно опустила руки.

Моё отражение снова приоделось.

– Ну ладно, – кивнула, расслабившись, я и опять зашептала: – Небрежным движеньем руки дева оправила складочки короткого белоснежного платья-тоги, в котором здорово походила на афинянку, открывавшую Олимпийские игры, – чуть не добавила с пылающим факелом в руках, но вовремя прикусила язык, наблюдая за трансформацией. – Проверила замочки серебристых сандалий на высокой волнистой подошве, тряхнула кудряшками – и засияла, как солнечный луч!

– Карина, надо заканчивать. Вы хотите добавить в вашу фантазию что-то ещё?

Я закусила губу, обдумывая предложение, оценивая новую себя. Фантазии фантазиями, но кто знает, как в них обстоят дела со стоматологами…

– Девушка сверкнула белозубой улыбкой без единого намёка на кариес, – шутливо вставила я, – и приготовилась познавать новый мир. Вот теперь всё!

– Замечательно! Тогда закрепляем!

С этими словами мой собеседник достал из кармана пиджака розовый гранёный пузырёк, отвинтил крышечку и подошёл поближе ко мне. Крохотная капелька коснулась макушки – и я ощутила, что моё тело потяжелело, а дурман, что окутывал разум, начал немного рассеиваться.

– Ну что, моя дорогая, – радостно произнёс незнакомец. – С возвращением в мир живых!

– Спасибо, – я улыбнулась, вставая на ноги. – А теперь вы расскажете, где всё-таки я оказалась?

– В Эдеме, Карина, в Эдеме! В лучшем из всех миров! – усмехнулся мой собеседник, и я уже внимательней на него посмотрела.

Взгляд серых глаз был острым, пронзительным, ледяным, но пухлые губы доброжелательно улыбались. Светлые волосы были собраны в хвост на затылке, а на указательном пальце незнакомца поблёскивал перстень из платины и какого-то розового камня. При виде его мне на ум пришло слово «джентльмен», но вслух сказала другое:

– А вы, стало быть, Бог?

Он рассмеялся.